— А-а, гады! — рычал Семенов, тяжело дыша. — Ха-ха-ха! — вдруг истерически рассмеялся он. — Милости прошу. Вижу птицу по полету. Ценю. Эй, ты! — метнул он взгляд на кухню, где плакала жена. — Поднеси моим «спасителям» по стаканчику коньяку за упокой моей души.
— Кончайте, Семенов!
Обыск начался с лежанки, застланной пуховыми подушками. Под ними лежали ковры. Насчитали пять. Понятые помогли Шафикову отнести их в комнату.
— Прошу ключ от сундука.
— Потерян, — не подымая головы, бросил Семенов.
— Взломать! — распорядился Прокопьев.
— Эй, ты, сексотка, отдай ключи, — со злобой швырнул слова Семенов. Жена передала связку ключей.
Открыли массивную крышку доверху наполненного разными товарами сундука. Шафиков едва успевал вносить в протокол наименования вещей. Две «москвички», семь пар женской модельной обуви, пять отрезов шерсти, вельвет, драп…
Из спальни перешли в просторную комнату. Прокопьев долго смотрел на разостланный под ногами ковер.
— Вписывай и этот, — распорядился он. Когда убрали ковер, Прокопьев присел на корточки.
Подошел Шафиков.
— Щель свежая.
Семенов заерзал на стуле.
— Хозяйка, принесите топор, — сказал Шафиков и попросил понятого пройти вместе с нею.
С большими усилиями вскрыли половицу. Затхлый запах сырости ударил в нос.
— Давай, Федя, — кивнул головой Прокопьев. Шафиков посветил фонариком в темную пасть подпола и спустился.
— Принимайте! — вскоре донеслось из-под пола. Мешок, второй, картонная коробка. Осмотрели. В одном мешке — вельвет, в другом — рулон шерсти. В коробке — карманные часы.
— Где ружье, Семенов?
Семенов скривил рот:
— Какое ружье?
— Охотничье. Из которого стреляли в Бобровском совхозе. Чье оно? Ваше или Далиева? А может быть, Харченко?
Вопрос не на шутку встревожил Семенова. Он вдруг размяк, втянул стриженую голову в плечи, задумался. За перегородкой на кухне все громче плакала жена.
— Ружье на вешалке под плащом.
Потом добавил: — Заряжено картечью.
VI
Харченко, задержанный в Калкамане, признался первым. На очной ставке с Семеновым, в момент, когда оперуполномоченный отвлекся, Харченко с диким воплем сорвался с места и сильным ударом сапога в один миг сбил Семенова на пол.
— Ты, подлюга, посадил меня! — захлебываясь, ревел он. — Ты ограбил Кызыл-Каганский магазин. Ты!
К «бобровскому делу» вскоре прибавилось еще три объемистых тома по другим кражам.
Харченко рассказал все подробности ограбления. Но скрыл фамилию третьего соучастника, шофера…
Обыск на квартире Далиева ничего пока не давал. Изъятое трехствольное охотничье ружье, как утверждал Далиев, принадлежит не ему, он принял его на хранение в конце апреля, то есть после ограбления магазина, от брата, отбывающего наказание.