Прокопьева вызвали с докладом.
— 29 апреля, — начал капитан, — в 5 часов утра Далиев на машине подъехал к своему дому, через десять минут вынес узел, который уложил под сиденье машины. В Комсомольском поселке вошел в дом номер 23, постучал во вторую дверь справа…
— Кто там проживает?
— Установили: Семенов Борис, ранее судимый.
— Приметы?
— Выше среднего роста, скуластый, стрижен под машинку. Перед отъездом Далиев отсчитал несколько кредиток. Вышедший вместе с ним из дому Семенов чем-то возмутился. Далиев отсчитал еще.
— Встреча зафотографирована?
— Да.
— Хорошо. Чем занимался после этого Семенов?
— А через два часа Семенов с чемоданом был на вокзале, купил билет до Жолкудука. В Жолкудуке подходил к водителям автомашин, просил подбросить дальше, до станции Калкаман. Почему он не взял билет сразу до Калкамана, выяснить не удалось. Выехал на машине ЗИЛ ШЮ-63-17. В кузове было пятеро. В Калкамане Семенов долго кружил по улицам. Потом с чемоданом зашел в третий дом от поворота шоссе. Момент зафотографирован. Проживает там Харченко. От него вышел без чемодана.
— Что за человек Харченко?
— Есть сведения, что Харченко на днях продал два отреза драпа.
— Немедленно и одновременно сделайте обыск в квартирах Семенова и Харченко.
— Есть!
V
Ночь. Косой дождь больно хлещет в лицо, холодные капли скатываются за воротник плаща.
Хромовые ботинки сотрудника уголовного розыска Шафикова насквозь промокли. До боли мерзнут поясница и коленки, а пальцы ног он уже давно перестал чувствовать. Но сменить место на другое нельзя: отсюда отличный обзор для наблюдения.
Идет третий час… «Теперь скоро», — вздыхает облегченно Шафиков, посматривая на дверь квартиры.
Через час из-за угла кирпичного дома выкатился «газик» и три раза мигнул фарами — условный знак. Шафиков вышел из-за укрытия. Окинув продрогшую фигуру оперуполномоченного, Прокопьев сочувственно проговорил:
— Выдержал?
— Дело привычное.
— Что нового? — осведомился Прокопьев.
— Без изменений. После двадцати двух Семенов не выходил.
— Значит, не подозревает. Как с понятыми?
— Договорился. Из двадцать первого дома.
— Приглашай.
Дверь открыла жена Семенова. Из спальни, чертыхаясь, вышел Семенов.
— Что за воронье слетелось? — прошипел он.
— Гражданин Семенов, вот ордер на обыск.
— Нема делов, начальники. Пустые хлопоты.
— Посмотрим.
Семенов, захлебываясь папиросным дымом, выдавил:
— Щенки! Сопляки! Сявки! Да я таких, как вы запросто…
Он сорвался со стула, сделал быстрое движение снизу вверх, как бы нанося удар финкой, и вдруг отскочил. На лице Прокопьева не дрогнул ни один мускул. Только его плечи чуть подались вперед.