Они пересекли Каттегат, тащась вслед за ледоколом. Паром двигался еле-еле, под шуршание и удары ледяной массы, раздававшиеся ниже ватерлинии, в то время как несколько сильных мужчин с помощью ледорубов боролись с обледенением корпуса. Проводник, который дважды показывался во время их путешествия из Копенгагена в Хельсингор, появился снова, как только начали выносить багаж.
— Вы можете прямо сейчас покинуть поезд, мадам, и перейти на палубу.
— Я останусь со своим мужем, — ответила Ингер. — Он не выносит, когда его оставляют одного.
— Как угодно, мадам. Как только мы окажемся на другой стороне, я передам вас шведскому проводнику и объясню ему вашу ситуацию. Он окажет вам помощь, если она понадобится.
— Большое спасибо. Правда, он очень мил? — обратилась она к Уайлду. — Я всегда считала, что служащие в Скандинавии превосходят всех своей любезностью.
Она сняла с него очки и посмотрела ему в глаза. Ему с трудом удалось сфокусировать взгляд; ее лицо вращалось на фоне купе. Даже когда он закрывал глаза, оно продолжало стоять прямо перед ним. Он подумал, что уже никогда не сможет от него избавиться.
Она улыбнулась:
— Ну вот, надеюсь, теперь ты беспомощен, как новорожденный младенец. Наверно, ты очень голоден и хочешь пить. Но ты сам понимаешь, милый, что пока я ничем не могу тебе помочь. Когда мы прибудем в Стокгольм, я прослежу за тем, чтобы ты пообедал в последний раз.
Как только поезд миновал Хельсборг, она сделала ему еще одну инъекцию и отправилась в вагон-ресторан. Уайлд смотрел в окно на бесконечные снежные поля, где в глубоких сугробах, похожих на прессованную пудру, мелькали поселки и деревни, пролетали мерзлые озера и заиндевевшие леса, опутанные прозрачной белой паутиной. Поезд шел безупречно плавно, однообразная белизна действовала усыпляюще, отдаленный звук тепловозных свистков навевал дрему, даже редкое жилье не нарушало этой монотонности: глядя на них, Уайлд вспомнил, что практически шее сельские дома в Швеции построены из одного и того же красного камня. Он заснул. Лицо Ингер продолжало кружиться в воздухе. Он подумал, что ее преимущество перед ним было даже больше, чем ему казалось раньше. Кроме физического превосходства, достигнутого с помощью наркотика, сама ее женственность играла здесь немалую роль. Он спрашивал себя, не было ли во время их краткого столкновения, случившегося в начале этого кошмарного путешествия, одного момента, когда он не смог сконцентрировать все свои силы, потому что в его прошлом была убитая им женщина, а Ингер во многом напоминала ему ее.