Последние слова он явно выделял, и значение их выплывало на поверхность: этот уверенный в себе, могущественный мужчина, «имеющий все, что нужно нормальному человеку и нескольким поколениям его потомков», этот делец, который, возможно, был значительной фигурой среди отечественных производителей чего-то-связанного-с-химическими-составляющими, очень сильно БОЯЛСЯ смерти. Причем страдал он больше от гибели ни в чем не повинных людей, невольно принявших на себя его участь, чем от угрозы собственной жизни. Ну и, конечно, холодел при упоминании опасности, грозящей его жене. Глаза выдавали его любовь.
Я мысленно вздохнула, внешне храня непроницаемый вид.
– Так все-таки, что это за два последних происшествия?
Он закусил губу, затем пожал плечами и вздохнул в ответ (я с удовольствием отметила, что мой малоэмоциональный и деловой подход к делу помог ему успокоиться).
– Вы верите в приметы? – спросил он.
– Вам что, черная кошка дорогу перебежала?
– Как вы догадались?!.
– МЯЯАААУУУ!!! – клич воинствующей ненависти.
– А-ах!..
СМЕРТЬ, таившаяся за его спиной, улетучилась.
– Не волнуйтесь, ради бога, это мой кот Васька!.. Ну бросьте, не надо на меня так смотреть – он просто голодный.
«Тварь проклятая, это же надо прервать в самый ответственный момент! Хотя как он сейчас смотрится!.. В кино бы тебя снимать, чучело пушистое!»
Васька мяукнул еще раз, уже тише, и злобно взглянул на клиента, который отвлекал меня от кухни и «Вискаса».
– Так покормите его! – приказал гость, сдерживая нервные пальцы, сплетая и расплетая их; затем наткнулся на мой немигающий взгляд и спохватился: – Извините, нервы.
– Ничего, – ответила я, – просто мне более привычен тон товарища, клиента или советника, чем начальника.
Он попытался вымученно улыбнуться. Получилось.
– Ну хорошо, – улыбнулась я в ответ. – Вася, за мной!
На кухне было светло и спокойно: солнечные лучи теплым неправильным прямоугольником ложились на пол.
Вася с голодным урчанием принялся пожирать свою пищу и не предупредил меня, наглец, о подходе постороннего, когда я задумчиво смотрела в окно.
Разумеется, шаги его, когда он уже вошел в кухню, я услышала, а потому повернулась навстречу. Гость стоял в дверном проеме, облокотившись на холодильник, и смотрел на меня с затаенным интересом.
– У вас уютно.
– Стараемся.
– Когда я смотрю на вас, я успокаиваюсь. Почему у вас дома так… тихо?
– Потому что я забочусь об этом. Я и те, кто мне помогает.
– Друзья?
– В первую очередь здравый смысл. Он предупреждает меня, когда я делаю неправильные выводы о хороших людях или наоборот. Обвиню, например, одного, а преступник кто-то другой, умело подстроивший все улики. Тогда он меня теребит. Некоторые называют это совестью или предчувствием. Есть у меня и другие помощники. Да вот этот черный тип, например. Видите, как ест: это значит, набирается сил для своих кошачьих дел.