Она стукнула по приборной панели своей маленькой ручкой, и я чуть не подпрыгнул от неожиданности.
– Ты с ума сошла? Не сломай машину. Мне её ещё в салон возвращать.
– Надо будет поцарапать её ключом. Или стекло разбить, – фыркнула она.
– Ты хоть знаешь, сколько стоит аренда? – зачем–то спросил я у Алисы.
Как будто это имеет значение.
– Мне похер, Саша, – устало сказала она, и многозначительно посмотрела на меня.
Я вздохнул, и откинулся на сиденье. Мы замолчали. Бросив короткий взгляд на неё, я увидел, что она смотрит на Женевское озеро и, судя по выражению её лица, в её голове снова гуляют какие–то мысли. Когда я свернул в сторону пригорода, она заснула, мирно посапывая во сне.
Она выглядела уставшей, привычно хрупкой и беззащитной. Удлинённые передние пряди упали на её лицо, скрывая его от моих глаз. Но я знаю, что губы у неё пухлые, и нижняя всегда немного покрасневшая, от того, что она её постоянно прикусывает. Что глаза большие и голубые, цвета топаза, но когда она злится, они темнеют и становятся ярко–синими. Я знаю каждый изгиб этого лица, мягкие скулы, ямочку на подбородке и небольшой шрам под левым глазом.
– Мне в школе булыжником сюда кинули, – радостно выпалила она и ткнула пальцем себе под глаз, сидя в позе лотоса на кровати моего гостиничного номера, – Я издевалась над одноклассником, обзывая его гандоном. Это было новое словечко, подхваченное от алкашей с улицы, и оно мне безумно нравилось, – расхохоталась она.
Ананас, так она назвала свою причёску – хвост на макушке, начал подпрыгивать, и я не выдержал, заржав, как конь. Потом я показал на своё плечо:
– Неудачная татуировка.
Алиса от удивления поперхнулась и начала кашлять.
– У тебя была татушка? – смогла выдавить из себя она, когда перевела дыхание, – А что там было? – она провела пальцами по глубокому шраму на коже.
– Голая баба. Художник попытался изобразить её лицо в момент оргазма, но оно вышло настолько зловещим, что я решил её свести в тот же день, как набил, – я посмотрел на её руку, и удивлённо заметил, что ощущаю лёгкую щекотку от её прикосновений на месте зарубцевавшейся ткани.
– Ты серьёзно?
– Да. Марганцовкой.
– Фу, – брезгливо поморщила веснушчатый нос она, – Больно, наверное, было?
– Адски, – я снова рассмеялся и притянул её к себе, окончательно запутавшись в одеяле, – Но я вытерпел.
– Мужик, – она толкнула маленьким кулачком меня в плечо, и мы вдвоём рухнули на кровать.
Я заулыбался, вспоминая. Потом повернулся к ней, она ещё спала.
– Просыпайся, – сказал я, наклонившись.
– Не хочу, – пробурчала она с улыбкой, и вжалась в сиденье.