Но Бомбардир покачал головой,
— Нет. Если полиция меня схватит, они начнут допытываться, откуда это у меня.
Дженни растерялась.
— Об этом я не подумала…
— Вот видишь. А я должен выглядеть в точности, как вчера вечером, до того, как сюда попал. Иначе встанет вопрос, где я был и кто мне помог.
Бомбардир обвел глазами комнату — и вдруг улыбнулся.
— Ты должна задергивать шторы, детка. Вчера, когда я сидел в мастерской, я все видел. А это было незабываемое зрелище. — Он вздохнул. — Интересно, сколько раз я буду вспоминать его за эти проклятые два с половиной года?
— Бомбардир…
Когда он повернулся, у него перехватило дыхание. Дженни по-прежнему стояла у кровати. Только теперь она была абсолютно нагая, а халат лежал на полу у ее ног. Волосы темной волной спадали девушке на грудь, касаясь упругих сосков. На губах играла мягкая улыбка.
Он пошел к ней, шатаясь, как пьяный, и, уже не владея собой, стиснул в объятиях.
Дженни прижала к себе его голову, так что в ноздри ему ударил запах ее духов. Она гладила его и шептала:
— Все хорошо, Бомбардир… Все хорошо…
Они не знали, сколько прошло времени, когда вдруг зазвонил телефон.
Дженни вздрогнула.
— Я узнаю, что там… — она выскользнула из его объятий и набросила халат.
Как только девушка исчезла за дверью, Бомбардир встал и начал одеваться. Он уже застегивал ремень, когда дверь опять открылась. На пороге стояла Дженни — белая, как полотно. Ее лицо было искажено страхом. Впервые за все время Дойль увидел ее по-настоящему испуганной.
— Кто звонил? Что случилось?
— Мужчина… — выдавила она с трудом. — Он сказал, чтобы ты немедленно уходил, потому что с минуты на минуту здесь будет полиция.
— Господи Иисусе! — выдохнул Бомбардир. — Какой еще мужчина?
— Не знаю… — Ее голос прервался. — Ох, Бомбардир! Что же нам теперь делать?
Он обнял ее за плечи.
— Прежде всего, не паниковать. Запомни: ты не имеешь к этому никакого отношения. Я все беру на себя.
Дойль натянул свитер. Дженни коснулась его локтя.
— Лучше сдайся им, Бомбардир.
— Всему свое время, солнышко. Сначала я должен забраться как можно дальше отсюда, чтобы легавые не смогли связать меня с тобой или твоей бабушкой.
Дженни закусила губу. Минуту она молча всматривалась в его лицо; затем подошла к туалетному столику, взяла сумочку и высыпала оттуда пригоршню монет и банкноту в три фунта, которые, вопреки его протестам, сунула бомбардиру.
— Это на случай, если ты все же решишь бежать. Я больше не стану тебя отговаривать. — Она достала из шкафа старый непромокаемый плащ. — Возьми, это тебе тоже пригодится. И скорее уходи.