Укротили ошалевших гитлеровцев, но потеряли Рябченко, одного из лучших наших разведчиков. Убит еще один наш солдат, наш боевой товарищ, и хотя он отомщен сторицей, сердце все равно болит. Ведь убит советский человек, замечательный русский парень. Он мечтал строить города — светлые, красивые, в которых должны были жить самые счастливые на земле люди.
Никак не укладывается в голове все то, что сейчас происходит в Германии. Всем ясно: конец! А вот поди ж ты: еще на что-то рассчитывают гитлеровцы, на что-то надеются. Воюют, гибнут. Во имя чего?
Этот вопрос не дает покоя нашим ребятам — солдатам и офицерам. Они задают его друг другу, пытаются получить ответ у пленных немцев. Но те по обыкновению виновато пожимают плечами и отмалчиваются. А вот пулеметчик, сразивший нашего Рябченко, ответил Полегенькому и Кочемазову:
— Befehl ist Befehl!
— Приказ?! — переспросил Полегенький.
— So! — ответил коротко немец.
Я глядел на немца — невысокого, толстого, уже немолодого, давно не бритого и грязного. Серые глаза его слезились. Бесцветные ресницы на покрасневших веках часто моргали, и мне вначале показалось, что он сейчас расплачется. Но он не плакал.
И вспомнился мне другой немец, которого я встретил осенью прошлого года в Польше, в Майданеке под Люблином. Он был из охраны концлагеря. И на вопрос: «Как они, немцы, давшие миру Гёте и Гейне, Шиллера и Баха, могли так жестоко обращаться с беззащитными и невооруженными людьми, с женщинами и детьми?» — он, не моргнув глазом, ответил так же, как и этот пулеметчик.
У Гелестхайзена взяли в плен сотню солдат. Среди них только пятнадцать кадровых, остальные старики, которым давно перевалило за пятьдесят, и шестнадцатилетние подростки.
…На исходе дня вступили в Зейде, большое немецкое село среди гор, недалеко от границы с Чехословакией. Впереди самый трудный и сложный участок пути — горы, крутые подъемы и спуски, узкие, малонаезженные дороги, перевалы, обрывы. Кто-то вспомнил, что в 1938 году, когда фашистская Германия оккупировала Чехословакию, ее танковые части не рискнули идти здесь, а избрали более легкий путь — широкие автострады и шоссейные дороги.
— Мы пройдем! — уверенно заявил старший лейтенант Акиньшин, командир второго батальона. — На то мы и уральцы, народ к горам привыкший.
— Вот ты и поведешь завтра бригаду, — улыбаясь, сказал полковник Фомичев.
— Есть вести бригаду! — весело ответил Акиньшин.
Ему не впервой водить в атаку людей.
8 мая, вторник
И снова в путь! Еще рывок, еще один трудный день. Там за горами нас ждет Прага! Едва только забрезжил рассвет, зарокотали моторы танков и стократным эхом им ответили горы.