Избранное (Вергасов) - страница 61

- Он? - встревоженно спросил Поздняков.

- Собственной персоной, - глухо ответил Становский. - Толя, обрезай провода.

- Есть, дядя Степа!

Становский подозвал Коваля:

- Позиция?

- Порядок. В случае чего минут на двадцать задержу. Справишься?

- Хватит.

Еще подождали, потом начали приближаться к домику. Вдруг на крыльце появился бородатый человек с собакой - сосед Митина.

Становский обогнул стоявший невдалеке стог сена, оказался рядом с бородачом.

- Уведи домой собаку и чтобы ни-ни! - приподнял пистолет. - И возвращайся немедленно ко мне.

- Понял, гражданин.

Бородач не мешкая исполнил все, что приказали.

- Не дрейфь, друг. Теперь стучись к Митину, попроси у него соль, что ли.

- Понял, гражданин.

Бородач находился в состоянии шока, но делал то, что ему приказывали. У него даже голос оставался натуральным.

- Слухай, сосед! А чи не найдется у тебя соли?

Открылась дверь.

- Ну чего тебе?

Бородач отскочил, и перед Митиным в полный рост появилась фигура Становского.

- Здоров! Вот и встретились! - Становский грудью втолкнул предателя в комнату. - Оружие имеешь?

- Нет.

- Обыскать!

Жена Митина чуть ли не в голос:

- И за что его! Ничего он такого не сделал. - Остановившимися глазами она глядела на Становского.

- Одевайся, Митин!

Лицо предателя мраморное, руки не слушаются. Он никакие мог найти шапку.

Ему помогли одеться.

- Куда же это меня? - выдавил он.

- Сам знаешь. Тебя ждут не дождутся, загулял, дружок. А ну, марш!

Вели Митина по тайным тропам - так исключались самые крайние неожиданности.

Луну накрыли черные тучи, ударил с востока ветер, и завыла пурга, снежная, морозная. Ни зги не стало видно, перепутались тропы, лес стал каменеть.

Остался один ориентир - подъем. Будешь подниматься - попадешь на яйлу, нет - можешь угодить в Ялту.

Но подъем бывает всякий, а сил у партизан, в отличие от сытого предателя, кот наплакал. В этом физическом неравенстве и таилась опасность.

Митин- то внимательно следил за партизанами!

Тропа завела в тупик. Впереди каменная стена, обледенелая, недоступная. Дорога только назад, но назад нельзя.

Выбрали затишек и застыли, хватая легкими морозный колючий воздух.

Митина привязали к Позднякову, намертво привязали, связали и ноги.

А метель не сдавалась.

Час, другой, третий. Глубокая ночь, и далеко-далеко до рассвета.

Неужели конец? Митина, конечно, можно убить, а как самим?

Митин все отлично понимал. Он видел, как иссякают силы партизан. Умел рассчитывать. Соображал: партизаны, прежде чем погибнуть, убьют его, наверняка убьют. Тут арифметика проще пареной репы.

- Я выведу вас! - неожиданно предложил он.