И вот они в Аджи-ауле... Плоские мазанки и сакли, притулившиеся к горе. Дувалы из каменного плитняка ограждают усадьбы. Узкие и кривые улочки. Свечкой стоит мечеть. В центре площадь, где обычно проходят праздники. Здесь уже выстроились экипажи русской знати, приехавшей из Горячих, Железных и даже Кислых Вод, на праздник черкесов. Горцы в нарядных костюмах, молодые, стройные мужчины, и женщины, встав в круг, по очереди что-то пели под аккомпанемент бубна и струнного инструмента, похожего на балалайку. В стороне джигиты на конях, готовые к состязанию. Вскоре площадь очистилась от народа и начались скачки.
На всем скаку джигиты, переворачиваясь в воздухе, оказывались спиной к голове коня; перебросив через седло стремена крест-накрест, становились на ноги во весь рост, ныряли под лошадь и взбирались на седло с другой стороны. Или, держась на одной ноге, вдетой в стремя, повисали вниз головой, проносились в пол-аршине от земли. Потом на всем скаку стреляли в установленные на палках чучела, рубили их шашками...
Миша Лермонтов завороженно смотрел на них. Хотя он знал, что русские сражаются не с этими, мирными горцами, а с теми, что живут по ту сторону Линии, все же ему стало не по себе:
— Бабушка, но ведь немирные горцы тоже лихие джигиты, а таких разве можно победить?
Арсеньева спокойно ответила:
— Россияне все могут. Они и черта согнут в бараний рог...
Скачка окончена. Стрельба затихла. Наступили сумерки. На площади разожгли костры. У огня седой, бедно одетый старик —народный певец Султан Керим-Гирей, сидя на камне, под звуки струн пел песню, которая поразила Мишу своей простотой.
...В доме Хастатовых бывала одна дама с девочкой лет девяти. Вначале Миша не обращал на девочку внимания. Но однажды, встретившись с ней взглядом, был поражен нежной красотой ее лица. Сердце мальчика затрепетало, ноги подкосились. Он смотрел на нее издалека, не в силах оторвать глаз. Ночью он не мог уснуть. Слышался ее голос, перед глазами возникала головка с завязанным в локонах бантом... Когда дама вновь пришла с девочкой, Миша выбежал из дома. Аким Хастатов нашел его в сарае — он забрался в бричку.
— Зовут обедать. Все за столом, бабушка беспокоится.
— Скажи, Акимушка, что не нашел меня. Прости, милый! Не хочу я есть,— умоляюще сказал Миша. Он боялся, что взрослые увидят на его лице волнение и, догадавшись о его причине, будут смеяться...
ПОКОРЕНИЕ ЭЛЬБРУСА
В Ставрополе в ясную погоду утром и вечером Ема-нуель часто видел двуглавую вершину Эльбруса на южной линии горизонта. Во время поездок в войска, расквартированные на Тереке, в Чечне и Дагестане, перед его глазами неотступно возникала громадина белоснежного конуса, упирающегося в синь неба. Самая большая вершина на Кавказе, на которую не ступала нога человека. Эльбрус — отец тысяч ручьев, сотен рек, питавших огромные земли Северного Кавказа.