— Так вы работали с «этими»?
— Работал. В конце шестидесятых Брежнев выдавил из КГБ Семичастного, который вместе с Шелепиным сыграл важную роль в свержении Хрущева, и аппарат, конечно, следовало тоже подчистить. Вот я туда И попал. Но как человека нового меня сперва посадили на дело бумажное — вроде как пустое. Начали работать с архивами. Не знаю, правда ли, но ходили слухи, будто Хрущев в свое время архивы здорово прочесал, чтобы не осталось и следа, что он в репрессиях замешан. Дескать, увозили документы мешками, а привозили обратно тощими портфельчиками, да еще частью новыми. Правда, меня к таким архивам не подпускали, потому, как, повторяю, проверяли тогда. Ну, а те бумаги, они вроде как совсем уж старые и все решения по ним приняты. Касались они простенькой такой организации «Единое трудовое братство», слышал?
— Слышал, — признался Корсаков. — Об этом деле мне рассказывал Зенин.
Гуцул удивленно глянул на Корсакова.
— Не верите? — усмехнулся Игорь. — Понимаю, но с Зиновием Зениным, точнее, с Александром Сергеевичем Зелениным, я был лично знаком, и…
— А я все голову ломаю, где я тебя видел? — выдохнул Гуцул. — Ты же на похоронах Зямы командовал.
— Вы там тоже были?
— Ну а как же?!
— Меня же с ним познакомили потом. Он и после лагеря жил с чувством вины, причем профессиональной, чекистской.
— Да, я знаю, он мне рассказывал.
— Ну, понятно, понятно, — согласился Гуцул. — Значит, это мы пока пропустим, перейдем к другому. Между прочим, после разговоров с Зениным я стал на это дело смотреть иначе. Как бы сказать — через человека. Зяма ведь очень страдал даже через много лет, так ему тогда досталось, и досталось, считай — ни за что! В общем, взялся я за это всерьез, тем более что после проверки стали меня продвигать, и возможностей появилось уже больше. Вот ты ведь тоже считаешь, что занимались этим Блюмкин и Бокий?
— Ну, да. Как руководители — эти двое. Потом — после расстрела Блюмкина — Бокий, — четко доложил Корсаков. — Так?
— Так, да не так, — поправил Гуцул. — Они, ты прав, были наверху. Что касается практической деятельности, так сказать, реальности, то там — совсем по-другому.
— Это как?
— А вот как. Каждый из этих двоих свою работу не афишировал и старался свои контакты не демонстрировать. Встречался только с небольшим числом работников, так сказать, с руководством научной группы.
— Да, я знаю о Росохватском, например.
— Вот, через него-то мы с Володей и познакомились. Но Росохватский был не один, как ты понимаешь. Изучая все хитросплетения, понял я важную специфику научного исследования. Сейчас расскажу, — Гуцул разлил чай по стаканам. — У нас, у обычных людей, представления о научной работе какие?