Славик не хочет ее потерять, понимала Лиза. А она? Она тоже. Не хотела. А потом стала бояться, что это случится, поскольку с годами уверенность в собственной ценности для этого мира падала, она это чувствовала. Он — тоже. Все чаще она слышала от него: тебе не понять... ты не знаешь... ты выпала из реальной жизни.
Вынести характер друг друга, даже несносный, можно, когда есть влечение тела. Но когда его больше нет, то все несоответствия выходят наружу. Какое-то время еще происходит взаимное притяжение, но скорее это память жестов, привычных движений.
Она помнила, куда он клал руку в счастливые дни их жизни, когда тела влекло друг к другу так сильно, что отлетали все мысли, а вместе с ними — само дыхание. Они просыпались, обнявшись, утомленные и удовлетворенные, не вспоминая о ссоре, возникшей из ничего. Она отзывалась и сейчас, потому что тело знало: если его плоть вжимается в нее, она должна ощутить жар, и, кажется, ощущала...
Но чем дальше они жили вместе, тем реже случались яркие вспышки близости. Дневные отношения, в которых Лиза все больше чувствовала себя матерью-наставницей, не то чтобы гасили притяжение тела, нет... Но возникало странное чувство чего-то непозволительного в самом желании близости. Роль дневная въедалась и напоминала о себе ночью. Близость не входит в отношения матери и сына...
Однажды Лиза собралась уйти от Славика, это случилось прошлой весной. Она пылесосила квартиру, гул мотора давил на уши особенно раздражающе после компьютера, за которым сидела с утра. Лиза засунула щетку под стол и с ужасом увидела, что листы текста, распечатанные ею для мужа, медленно вползают в шланг. Она выдернула шнур из розетки, потянула листы, они рвались на кусочки, словно дразня ее.
Внезапно Лизу охватила небывалая ярость. Она выдергивала текст, рвала его и швыряла с балкона, открытого настежь. Обрывки белой бумаги кружились, словно снег, падающий в неурочное время, в апреле. Случайно ее взгляд упал в зеркало. Она замерла. Господи, да кто это?
Лиза открыла рот. Перекошенное злобой красное лицо тоже его открыло. Губы истончились и дрожали. Она смотрела на них, словно ожидая, что оттуда вырвется пламя.
Такой Лиза не видела себя никогда. Никто не видел ее такой. В ярость она впадала редко. Всего несколько раз в жизни.
Она выпустила из рук шланг, он упал на ковер.
Внезапно Лиза расхохоталась. То не был истерический смех. То был смех облегчения.
Нет, нет, она этого не сделает, того, о чем подумала... Стремление отправиться на поиски самой себя, потерянной за последние годы, внезапно поняла Лиза, означало одно: расстаться со Славиком навсегда.