На следующий день Жан рассказал ему про Жанетту.
— Знаешь, я решил, что она просто молодая девушка, а она оказалась… оказалась девственницей, хотя трудно найти другую, столь готовую к любви. Она ненасытна. Она уже меня измотала.
Утром он отправился на работу и весь день отсутствовал. Пьер оставался дома. В полдень появилась совершенно томная Жанетта и поинтересовалась, что будет на обед. Таким образом, они обедали вместе. После обеда и до возвращения Жана она исчезла. То же самое повторилось на следующий день. И так день за днем. Она была тихой, как мышка. Но каждую ночь Пьер слышал, как из-за двери доносятся стоны, стенания и воркование. На восьмой день он заметил, что Жан выглядит измученным. Во-первых, он был вдвое старше Жанетты, но, должно быть, та всегда помнила про свою мать и стремилась ее превзойти.
На девятый день Жана не было всю ночь. Жанетта разбудила Пьера. Она была в панике, полагая, что с Жаном что-то случилось. Но Пьер подозревал, в чем дело. Несомненно, Жан уже устал от нее и был готов оповестить ее матушку о местопребывании дочери, но узнать от Жанетты ее адрес ему не удавалось, и он решил просто не приходить домой.
Как только мог, Пьер пытался успокоить Жанетту, после чего вернулся в свою постель. Она бесцельно слонялась по квартире, брала наугад книгу и снова ее бросала, пыталась что-то съесть, звонила в полицию. Посреди ночи она вошла в комнату Пьера, чтобы поведать о своих волнениях, и оставалась там, глядя на него растерянно, беспомощно.
Наконец она решилась спросить:
— Ты думаешь, что я больше Жану не интересна? Думаешь, что мне следует уйти?
— Я считаю, что тебе нужно вернуться домой, — сказал Пьер, усталый, сонный и безразличный к девушке.
Но на следующий день она по-прежнему была там, и случилось нечто, поколебавшее его безразличие.
Жанетта присела на краешек его кровати, чтобы с ним поговорить. На ней было тоненькое платьице, казавшееся легким чехольчиком, внутри которого заключено благовоние ее тела. Изысканное благовоние, настолько сильное и всепроникающее, что Пьер мог ощущать все его оттенки — горьковатый, сильный запах ее волос; несколько капель пота на шее, под грудями, под мышками; ее дыхание, одновременно кислое и сладкое, словно в нем смешались лимон с медом; а подо всем этим — запах ее женственности, пробужденный летним зноем, подобно тому, как пробуждается запах цветов.
Он сполна осознал собственное тело, чувствуя, как пижама ласкает его кожу, понимая, что грудь его открыта и что она может даже ощущать его запах, подобно тому, как он чувствует ее.