Стон сорвался с губ Дзодзэна. Нага и все его люди засмеялись. Даже Ябу улыбнулся. Еще один самурай Дзодзэна сделал выпад в сторону Наги. Двадцать мушкетов выпалили по нему, и воин, стоявший рядом, который даже не двинулся, тоже упал и забился в агонии.
Смех смолк.
Оми предложил:
– Давайте я прикажу своим людям атаковать, господин? Мы запросто оттесним Нагу.
Ябу вытер капли дождя с лица:
– Нет, этим ты ничего не добьешься. Дзодзэн-сан и его люди уже мертвы, что бы я ни сделал. Это его карма, как и у Наги своя карма. Нага-сан! – окликнул он. – Последний раз приказываю вам отпустить этих людей!
– Пожалуйста, извините меня, но я должен отказаться.
– Очень хорошо. Когда все это закончится, подайте мне объяснение.
– Да. Должны быть свидетели, Ябу-сама. Для господина Торанаги и господина Исидо.
– Оми-сан, останься. Подпишешь свидетельства о смерти и отправишь их. Нага-сан и я также поставим свои подписи.
Нага указал на Блэкторна:
– Пусть он тоже останется. Как свидетель. Он отвечает за их гибель. Он должен быть их свидетелем.
– Андзин-сан, подойдите туда! К Нага-сан! Вы поняли?
– Да, Ябу-сан. Я понял, но почему, простите?
– Будете свидетелем.
– Извините, не понимаю.
– Марико-сан, переведите ему. Он должен засвидетельствовать то, что здесь произойдет. Потом поезжайте за мной. – Пряча удовлетворение, Ябу повернулся и пошел.
Дзодзэн пронзительно взвизгнул:
– Ябу-сама! Пожалуйста! Ябу-сама-а-а!
И Блэкторн наблюдал. Когда все кончилось, он пошел домой. В доме была тишина, над деревней словно опустилась какая-то завеса. Ванна не помогла ему очиститься. Саке не избавило от мерзкого привкуса во рту. Благовония не перебили смрад в ноздрях.
Позже за ним прислал Ябу. Атака была разобрана, момент за моментом. В обсуждении участвовали Оми, Нага и Марико. Нага, как всегда, холодный, внимательный, немногословный, по-прежнему исполнял свои обязанности. Никто, казалось, не был тронут случившимся.
Они беседовали до захода солнца. Ябу предложил ускорить подготовку, создать, и немедленно, второе подразделение из пятисот человек. А через неделю еще одно.
Блэкторн шел домой один и ужинал в одиночестве, захваченный ужасным открытием: они не ведали греха, не имели совести – все, даже Марико.
В ту ночь он не мог спать. Он вышел из дома. Шквальные порывы ветра срывали пену с гребней волн, швыряли мусор в стены деревенских построек. Собаки выли, задрав головы, или рыскали в поисках съестного. Крыши из рисовой соломы шевелились, словно живые. Громыхали ставни, мужчины и женщины, молчаливые, как призраки, старались закрыть их и закрепить. Прилив был высоким. Все рыбацкие лодки стояли выше обычного. Все было задраено.