Глядя на реку, дальний берег которой терялся в туманной дымке, на волны, яростно бьющиеся о развалины набережной, на водовороты и стремнины, поджидавшие их, Краснобай дрожал, как осиновый лист. Дул пронизывающий ветер, от которого не спасали даже два свитера и ОЗК. Холод на берегу царил просто собачий, у Антона Казимировича зуб на зуб не попадал. Купцу со Спасской начинало казаться, что пасть от пуль киллеров куда быстрее и спокойнее, чем найти смерть в пучинах грозной Невы. Грузчики, нанятые Краснобаем, тоже беспокоились — поглядывали то друг на друга, то на воду, переминались, подпрыгивали на одном месте, чтобы согреться. Антон очень надеялся, что они не взбунтуются.
«Наверное, если бы не этот хренов призрак, чтоб ему в аду гореть синим пламенем, не дал бы себя уговорить тащиться в такую даль», — думал Антон Казимирович, с опаской оглядываясь. Но за ними никто не крался — все ужасы остались в метро. Тут было не страшно, но холодно. Очень.
В это время сталкеры, вместо того чтобы готовиться к спуску на воду, стояли, повернув лица в сторону куполов лавры, хорошо видных сквозь заросли, при этом они делали руками странные жесты и то и дело кланялись.
«Эге. Да они… Молятся! — догадался Антон, ему стало так паршиво, что захотелось прыгнуть в воду с камнем в руках, чтоб сразу и наверняка. — Докатились, приехали. Молот вообще красава — то по борделям шныряет, то поклоны кладет. Хорош святоша».
Но пути назад не было.
«Калипсо» спустили на воду, и та тут же закачалась, словно танцуя нервный, дикий танец. Река даже тут, у самого берега, играла ей, как хотела. Икая от ужаса, проклиная тот день, когда он связался с Молотом, Антон с грехом пополам забрался на свое место. За ним в лодку залезли матерящиеся грузчики. Сталкеры Псарев и Суховей взялись за весла. Молотов устроился на корме у руля. Лодка тронулась.
Минут десять Антон сидел, вцепившись руками в деревянное сиденье, крепко зажмурив глаза, и боялся пошевелиться. В лицо его, защищенное резиновой маской противогаза, хлестал ледяной ветер. Хлипкая конструкция, несшая их через реку, тряслась и шаталась, точно под ней ежеминутно разверзались бездны ада. Шум, сопровождавший все это, был тоже адским. В придачу ко всему Краснобай чувствовал, как об подошвы его сапог бьются крохотные волны. «Калипсо» начинало заливать.
Однако время шло, а ничего страшного как будто не происходило. Постепенно любопытство одержало верх над страхом, и Антон осторожно приоткрыл один глаз.
Сначала он ничего не увидел. Окуляры противогаза покрывали капли воды.