За обедом я говорю Джеймсу, что мне нужно в библиотеку.
– Старик, – сообщает он мне, – библиотеки – для девчонок.
От Рианнон нет новых посланий, и я пишу свое:
Рианнон,
Как ни странно это звучит, но сегодня ты бы меня узнала. Я проснулся в теле брата-близнеца Джеймса. Я думал, что это поможет мне кое в чем разобраться, но пока не получается.
Хочу снова тебя видеть.
А
От Натана тоже ничего нет. Надеясь найти еще пару публикаций с его откровениями, я снова ввожу его имя в поисковик.
Выскакивает более двух тысяч результатов. Все – за последние три дня.
Информации становится все больше. В основном она поступает с сайтов евангельских христиан, которые, похоже, оптом приватизировали все заявления Натана о дьявольском наваждении. Для них он просто еще один пример похищения души, как в нашумевшем фильме «Счастливая клюшка».
В детстве мне пришлось выслушать немало версий сказки о мальчике, который кричал «волк, волк!». И я не помню ни одной из них, где уделялось бы много внимания размышлениям о чувствах самого мальчика, особенно в тот момент, когда волк в конце концов появляется. Я хочу понять, что сейчас творится в голове у Натана, конечно, при условии, что он действительно верит в то, о чем говорит. Статьи и блоги в этом помогают мало – он везде повторяет одно и то же, а люди то выставляют его сумасшедшим, то превозносят как оракула. Ни у кого не появляется желания просто сесть и поговорить с ним как с обычным шестнадцатилетним парнем. Действительно важных вопросов они не задают, предпочитая те, которые могут привести к сенсации.
Я открываю его последнее письмо.
Ты не сможешь вечно увиливать от ответов на мои вопросы. Я хочу знать, кто ты такой. Я хочу знать, зачем ты делаешь то, что ты делаешь. Скажи мне.
Ну и как ответить, хотя бы частично не подтвердив при этом рассказанную им историю? Я понимаю, что он в некотором роде прав: я не смогу вечно увиливать от его вопросов. Они начнут сверлить мой разум. Они будут преследовать меня, в каком бы теле я ни пробудился. Один ответ – и он получает это подтверждение, а такого допускать мне не следует. Ведь это только утвердит его решимость следовать избранному пути.
Для меня будет лучше, если он начнет чувствовать, что в самом деле малость не в себе. Хотя это и отвратительно – пожелать такое человеку. Особенно если тот вполне вменяем.
У меня появляется желание попросить совета у Рианнон. Но я и так примерно представляю, что бы она ответила. Или, возможно, я просто проецирую на нее свои лучшие качества. Ибо я знаю ответ: не стоит действовать из чувства самосохранения, если в итоге ты не сможешь жить в мире с тем, кого пытаешься сохранить, – с самим собой.