— Как узнать, что ты кого-то любишь? Это чувство, которое не исчезает. Я по-прежнему испытываю то же самое к тебе.
— Я тоже. Но я всегда знал, что отношения на расстоянии окажутся для тебя слишком тяжелыми.
— Многие так живут.
— Да, но они общаются почаще.
— Так ты знал, что все кончено? Зачем тогда звал меня сюда? Сказать, что нет ничего страшного, если я не смогла сохранить наши отношения?
— Я подумал, если ты приедешь, мы вместе сможем разобраться, что с тобой происходит: трудно ли тебе потому, что мы долго не виделись, или у тебя действительно есть чувства к Трентону.
Я разрыдалась, уткнувшись в салфетку. Наверняка на меня пялились люди, но я не осмеливалась поднять взгляд.
— Это так унизительно, — сказала я, пытаясь не всхлипывать.
— Милая, все хорошо. Здесь только мы.
Я слегка опустила ладони, чтобы осмотреться. Он был прав: во всем ресторане мы сидели вдвоем. Я так увлеклась своими мыслями, что даже не обратила на это внимания.
— Вам что-нибудь еще принести, сэр? — спросила официантка.
Не надо было видеть ее лица, чтобы понять, как ей любопытно, что происходит за нашим столиком.
— Принесите бутылочку, — сказал Ти-Джей.
— Красного?
— Красного, — уверенным, ровным голосом проговорил Ти-Джей.
— К-конечно, сэр.
Я услышала цоканье каблуков, и официантка удалилась.
— Но ведь они скоро закрываются?
— Еще есть двадцать минут. Мы сможем прикончить бутылку вина, так?
— Без проблем, — с притворной радостью ответила я.
В этот момент я испытывала лишь грусть, стыд и чувство вины.
— Завтра ты уезжаешь. — Легкая улыбка Ти-Джея померкла. — Нам не обязательно сегодня принимать решения. Или же завтра. Давай насладимся этим временем. — Он дотянулся до моей ладони и переплел наши пальцы.
После секундной паузы я убрала руку:
— Думаю, мы оба понимаем, что сейчас произошло.
С грустью во взгляде Ти-Джей кивнул.
* * *
Я открыла глаза, когда самолет коснулся земли. Огляделась и увидела, как пассажиры достают мобильные телефоны и отправляют эсэмэски близким или коллегам, сообщая, что прилетели. А я даже не стала включать телефон. Рейган должна быть у родителей, а моя семья и вовсе не знала, что я улетала.
Прошлым вечером мы легли спать, как только вернулись в таунхаус, с мыслью, что обоим придется вставать до рассвета, ведь Ти-Джей собирался отвезти меня в аэропорт. Всю ночь он держал меня в объятиях, будто не хотел отпускать, но наутро, в аэропорту, обнял и поцеловал так, словно прощался навсегда. Он был холоден, печален и напряжен.
Я припарковала Смурфика и ступила на асфальтовую дорожку. Отчасти мне хотелось, чтобы Трентон ждал меня, сидя возле моей двери, но там было пусто.