— Трэверс, они не собаки, в них нет ничего ручного.
— Нет, они не ручные, а просто тряпки.
— Что общего между всеми собравшимися и этой фразой? — спросила я.
Теперь Трэверс стоял прямо перед нами. Его руки по-прежнему были сжаты в кулаки, предплечья практически вибрировали от гнева. Он хотел, почти нуждался в том, чтобы что-то ударить.
— Никки, ты всегда прячешься за спиной своей подружки?
— Нет, — произнес Никки, и его «нет» оказалось сравни моему: очень твердое, очень уверенное, не оставляющее пространство ни для чего, кроме отрицания. Он двинулся к Трэверсу, но я встала между ними.
Я опустила некоторые из своих щитов, не все, и не до конца, но достаточно для того, чтобы когда прикоснулась к руке Трэверса, могла вытянуть его гнев. Способность кормиться сексом — сила Жан-Клода, но еще я могла кормиться гневом и это было моей силой, моим особым маленьким талантом. Я тренировалась, пока не научилась забирать чей-то гнев, вычерпывая его словно скопление сливок, оставляя обезжиренное но цельное молоко.
Я не стала слишком много забирать гнев Трэверса, потому что это могло привести к каше в голове и быть замеченным остальными полицейскими. Я вроде как слизнула чуть-чуть его гнев, будто съела вишенку с торта.
Трэверс нахмурился, секунду выглядел потерянным, затем отдернулся от меня, придерживая руку так, словно в месте, где я к нему прикоснулась, ему было больно.
— Что ты со мной сделала?
— Почему ты на нас зол? — спокойно спросила я.
Он покачал головой, потер руку.
— Блейк, сделай мне одолжение: в следующий раз, когда я окажусь на грани смерти, не спасай меня, и своим сраным вампирам не позволяй это сделать.
— Ты скорее в страшных страданиях сгниешь до смерти, чем позволишь Истине высосать из тебя гниль?
Трэверс посмотрел на меня, в его глазах плескалась настоящая боль.
— Да, — прошептал он.
Глядя в его глаза с расстояния касания, я понимала, что он серьезен. Что-то в кормлении Истины обеспокоило его настолько, что он решил, что смерть предпочтительнее.
Не знаю, что отразилось на моем лице, но Трэверс резко развернулся и, так и придерживая руку, быстро направился к лифтам.
— Что ты только что с ним сделала? — спросил Гонсалез.
— Всего лишь чуточку утихомирила его гнев. И все.
— Неужели нам не все равно, что происходит с Трэверсом? — спросил Никки.
— «Не все равно» в каком смысле? — спросила я.
— В смысле живет от или умирает?
— Истина рисковал своей жизнью ради спасения Трэверса, поэтому пусть уж лучше будет жив.
— Тогда обеспечь ему надзор с целью предотвращения самоубийства, — произнес позади нас Сократ.