— Нет, — ответила я, и это «нет» было очень твердым, очень уверенным. Вообще-то однажды таким «нет» я заставила разреветься официантку. Гонсалез не заплакал — он был крепким орешком — но понял, что это было абсолютным, непоколебимым отрицанием. Порой я говорила слишком яростно и случайно заставляла официанток плакать, но порой в свои слова я вкладывала точное количество силы, необходимое для того, чтобы заставить людей прекратить расспросы.
Гонсалез глянул на меня, а затем поочередно на стоявших рядом мужчин.
— Ладно, как себя чувствуешь? Ты малость позеленела.
— Скажу лишь, что жалею, что не выпила побольше жидкости за обедом.
Он слегка усмехнулся, но взгляд его оставался настороженным, и снова оглядел всех мужчин. Гонсалез снова перевел взгляд на меня и его подозрительные глаза полицейского сказали, что я в полном дерьме и он мне не верит. Вы можете спросить: не верит чему? Он ветеран полиции, который уже десять лет как в запасе. Он не верит ни одному чертову слову, что ему говорят.
— А я думал, что ты крута, Блейк, — пробасил мужчина с другого конца коридора. — Слышал, тебя беспричинно вывернуло ланчем.
Это приперся Трэверс, оказать моральную поддержку Каллахану и продолжить быть занозой в заднице.
— Трэверс, какая-то проблема? — спросила я, слегка повысив голос, как он в своем комментарии, потому что мы находились в разных концах коридора.
— Ты, ты и твои… мужики — вот моя проблема. — Он направился к нам.
Я обошла Гонсалеза и двинулась навстречу Трэверсу.
— Анита, — начал Сократ, — не нужно…
Я повернулась и выставила указательный палец.
— Даже не начинай.
Никки преградил мне путь.
— Что ты собираешься делать?
Я понимала, что Трэверс напрашивается на драку, чего хотелось и мне. Я остановилась.
— Блядь.
Он мне улыбнулся.
Но у Трэверса не было причины с ним связываться. Он был просто разгневанным здоровяком, ожидавшим, чтобы кто-то нанес первый удар, чтобы он мог ответить. Язык его тела так и кричал: «Ну, давай».
— Чего лыбишься? — спросил Трэверс.
Я поняла, что этот вопрос был адресован Никки, который повернулся и смотрел на него. Трэверс не был новобранцем, и должен был понимать, что означает такой взгляд, но ощетинился и сжал кулаки. Никки устойчивее поставил одну ногу, если придется развернуться на удар. Я вышла перед ним.
— Анита, — начал Никки.
— Все в порядке, Никки.
— Нет, Никки, не в порядке, — пропел Трэверс, плохо и нелицеприятно пародируя меня.
— Трэверс, мы не позволим тебе нас спровоцировать.
— Они ввяжутся в драку, Блейк, просто не смогут ничего с собой поделать. Пни собаку, и она тебя тяпнет.