– Вы много знаете, герр инженер…
– Авиастроением в Европе занимается не очень много людей – нам известны все значимые фигуры.
– Что ж, спасибо за ваш рассказ, герр инженер. Ничего не могу обещать, кроме того, что убью его.
Да, господа. Таков был мой враг. Он не стал жить госпиталями и увечьями, врачами и постельным режимом. Не упивался жалостью к себе, не погрязал в депрессии, не изливал свою горечь и самосожаление на ближних и дальних, не называл родину сифилисной шлюхой, нет. Он отбросил всё, дал волю своей ярости, он выполз на обрубках на поле боя, чтобы вонзить обломки клыков в ногу врага и вырвать его ахиллесово сухожилие. Он стал пулей, стал живой бомбой. Его цель – достать кого-то из нас и утащить за собой на тот свет. Уважаю.
И я шел ему навстречу, чтобы убить его первым.
Много трудов мне пришлось приложить, чтобы найти его, чтобы застать врасплох. Его было трудно найти – сбитые им аэростаты числились погибшими от ударов молний и самовозгораний. Сбитые им летчики записывались пропавшими без вести.
И тогда я начал сбивать их самолеты. Сбивать столько, сколько никто еще не сбивал. По двое за вылет. По трое. Вы и сами всё это могли видеть. Со временем, с той стороны фронта обо мне сложилось некоторое мнение. Он жег наших – я жег их, только я не прятался в ночи. Затем командование в частной беседе довело до моего сведения, что среди английских летчиков заметен некоторый ажиотаж в моем отношении. Что уже сложилось частное, естественно, негласное «общество охоты на красный истребитель» с большим количеством участников, намеревавшихся при случае свести меня в могилу и со всеми почестями положить на нее еще один лицемерный венок. Меня просили оставить полеты и сосредоточиться на обучении пополнения. На что я ответил им словами Бёльке:
– Я лучший. И именно потому я должен летать.
Где-то там черный дракон ждал меня.
Дело решилось неожиданно. Он сам вызвал меня. Сброшенный вымпел на нашем аэродроме, письмо на французском со временем и местом. И постскриптум: «Рассчитываю на то, что падать ты будешь долго. Падать и гореть».
Это был мой способ вытащить его на бой. И мне это удалось.
Мы сошлись с ним в небе над Вийревалем, на закате. Небо было ясным, но ночь обещала туман. Я собирался не дать ему уйти.
Я первым заметил стремительно приближающийся в тишине огонек пламени – он вновь падал на меня с остановленным двигателем. Но я был готов. Серией импровизированных эволюций я пошел на сближение – мне нужна была дистанция для пулеметного огня. Он завел двигатель, когда понял, что я раскусил его начальный план.