Риалар погладил девушку по руке, — Ничего. Отдыхай. Боюсь что в такой ситуации и сам бы не выдержал. Завтра жду на тренировку. И не мечтай что я оставлю тебя в покое. Этого не будет. Я хочу гордиться своей ученицей. — Он поднялся со стула и вышел, плотно закрыв за собой дверь.
Кира с силой потерла руками лицо и сползла с кровати. Она была благодарна учителю за этот разговор. За то что не оставил ее один на один с болью. Иногда так важно чтобы кто‑то поддержал. Хоть немножко. И тогда жить становится немного легче. А Кира так привыкла за последнее время к одиночеству, к тому что больше некому ей помогать, некому выслушать, что сейчас после разговора с учителем находилась в состоянии некоторого удивления. Странно но этот чужой ей мир, стал чуточку ближе.
Умывшись, одевшись и сплетя в тугую косу свои буйные кудри, девушка побрела в столовую. Очень хотелось есть. Снег падал красивыми хлопьями, и дома в такую погоду она возможно уже бегала бы на лыжах, или вечерами ходила бы на каток. Здесь же Кире еще ни разу не приходилось видеть лыж или коньков. Может тут их еще не придумали.
Как только она села за столик, к ней тут же подошла Мариза с подносом. Та самая стряпуха, девочку которой она спасла тогда в лесу от очень некрасивой смерти.
— Кирочка, здравствуй — заворковала она — проголодалась милая. А я в окно тебя увидела. Чего ж ты такая бледненькая сегодня? Давай поешь, я тебе самое вкусное собрала.
— Здравствуйте Мариза. Спасибо. — Улыбнулась Кира. — Как дочка?
— Да слава Создателю, здорова. Умница такая, учится. Умнее матери вырастет. А ты кушай, кушай, я не буду мешать.
Женщина быстро расставила тарелки на столе перед Кирой и ушла. С тех пор как Кира спасла ее дочь, Мариза изо всех сил старалась угодить девушке, подсовывая самые вкусные кусочки, от чего девушке становилось не по себе, и она сильно смущалась. Да и отношение всех простых рабочих в академии сильно изменилось. С ней здоровались совсем незнакомые ей люди, ей улыбались, готовы были сделать все что бы она ни попросила. Кира как‑то не сразу даже поняла что это такая своеобразная благодарность за ребенка от всех работников. Её смущало такое отношение, хоть и было приятно. На самом деле девушка не понимала что такого особенного она сделала. Разве кто‑то другой поступил бы по–другому? По мнению Киры любой нормальный человек спас бы ребенка. Тем более что женщина не была ни бойцом, ни настоящей ведьмой. Остановить ее было проще простого, никакого геройства или чего‑то подобного. На душе Киры было паршиво, аппетит пропал, и она вяло ковырялась в тарелке, по старой своей привычке изо всех сил стараясь выбросить из головы все мысли, и расслабиться. Казалось что произошел какой‑то откат. Дежавю. И опять ей нужно справляться с памятью, сражаться с болью, не давая затопить ей свою душу.