Поняв, что веду себя как ребенок, которому страшно и хочется, чтобы держали за ручку, я сделала над собой усилие, тряхнула головой и села ровно. Психологически закрываясь от всех и сжимая кулаки на коленях, пытаясь обрести уверенность в себе и хотя бы внешне выглядеть достойно.
– Ваша раса миролюбивая? – задал вопрос Иволет.
Я пожала плечами, отвечая:
– Нас не трогают – мы не трогаем. Но войны на Земле были… и даже сейчас кое-где люди воюют между собой. Хотя, думаю, вы понимаете, что населения на планете несколько миллиардов, и абсолютно все за мир быть не могут. Мы разные… наверное, как эшарты и адаптеры…
Иволет смотрел с хладнокровной бесстрастной миной на лице. Зато Реветор после моего замечания едва заметно усмехнулся своим мыслям.
Я отметила, что, работая в паре сейчас, следователи – явно не друзья. Даже, как мне кажется, ведут себя, словно соперники. Иногда переходя на язык эшартов, они тихо, но раздраженно о чем-то спорили. И все равно разговор велся в обоюдно интересующем их русле.
Дэнарт пошевелился и этим движением вновь вернул себе мое внимание. Безраздельное! Я очень старалась не показывать, как нуждаюсь в нем, но он все равно заметил. Поймал мой взгляд и не отпускал, а в это время Иволет, словно издалека, спросил:
– Вы рассказали, как погибли ваши предшественницы при выборе эшартов. А каким принципом вы руководствовались, выбирая райса Дэнарта?
Хотела отвернуться и разорвать зрительный контакт, но Дэн не позволил. Он выпрямился, опустил руки по швам и смотрел прямо на меня. Весьма заинтересованно!
– Там жуткий запах был. Вонючие рархи, сгоревшие тела Даны и Василисы… а из его камеры пахнуло приятно, – честно ответила я.
Причем уже в который раз удивившись своему невероятному везению. Ориентироваться на приятный запах – это ли не глупость?!
– Разве из других камер пахло не так же приятно? – снова, как будто издалека, услышала голос Иволета.
Красные глаза Дэнарта вспыхнули раздражением, но не в мой адрес – это точно. Хотя он по-прежнему не отпускал моего взгляда.
– Сложно сейчас рассуждать, как там пахло. В тот момент вокруг воняло, и только из его камеры пахло заманчиво приятно, – ответила я, припоминая свои ощущения.
Красные, мне кажется, уже такие знакомые, родные глаза вспыхнули удовлетворением и радостью, а потом зрачки Дэнарта расширились, привычный цвет радужки сменился на багровый, и я почувствовала, что тону в них.
А кто-то продолжал спрашивать:
– Какими вам показались эшарты? Страшными?
Усталость добавила ваты в голове, я куда-то погружалась, почти не чувствуя собственного тела, а мерцающие глаза Дэна мешали думать связно, поэтому отвечала первое, что приходило в голову: