Мы так надолго остановились на обзоре этой работы прежде всего потому, что она представляет хорошее теоретическое оформление политической реальности, полезное в качестве введения к опросам общественного мнения; и еще потому, что она позволяет ясно обнаружить противоречия этого понятия до того, как практика опросов упрячет их за наукообразный фасад, перед которым постулаты политического типа станут превращаться в научно неоспоримые истины. Действительно, у Сови можно найти традиционную тематику, которая применялась еще с конца 18 века: общественное мнение есть политическая сила, обойти которую невозможно, но которая непроизвольно является ошибочной; ответственные за это ученые и правительственные деятели должны корректно информировать о нем и проводить разъяснительную работу, чтобы уберечь от проявления страстей и предосудительного толкования. Недавняя история никак не располагает автора к оптимизму, который мог еще быть характерным для "философов Просвещения": он констатирует, что развитие техники пропаганды и государственной информации было отдано на службу тоталитарным режимам и что даже при демократии, заявляемое общественное мнение, которое опирается в большей или меньшей/86/ степени на глубинное общественное мнение и его усиливает, плохо осознано и часто монополизировано группами давления, которые располагают существенными материальными средствами и громко о себе заявляют с тем, чтобы защищать свои частные привилегии, а не "общее дело". Тем самым автор демонстрирует на протяжении всей книги некоторое как политическое, так и концептуальное затруднение по отношению к этому понятию: он не может по-настоящему примкнуть к этой политически легко обманываемой или обманывающейся силе, не имея возможности самому открыто высказаться в поддержку правительства ученых, которое было бы очень элитарным и далеким от демократических ценностей; он высказывает пожелание, чтобы "заявленное общественное мнение" было представительным по отношению к "глубинному мнению", сожалея (и выбранный пример здесь очень показателен), что мнение увечной, ничего не знающей старушки значит столько же, что и мнение сведущего специалиста.
Это реалистичное, покорившееся судьбе, пессимистическое и лишенное иллюзий видение общественного мнения в тот период существует параллельно с нормативным видением, достаточно традиционным, но более оптимистичным, и более "метафизическим", таким, какое мы чаще находим у юристов, философов правоведов (у преподавателей гражданского права, в частности) и это видение связано с идеологией "общественной службы" и государственной службы. Как пишет об этом публицист Жорж Бурдо в статье, которую он посвящает; этому понятию в