Из моей идеи Резник сделал конфетку, он «вбивал» в программу все, что прочитывал и изучал в течение недели. Его стол, заваленный газетами, журналами, исключительно «желтопрессными», изобилующими голыми девицами, пышными грудями и задами, вначале будоражил сотрудников управления, и к нему бегали в обеденный перерыв посмотреть диковинные издания. На досуге никто эти издания не читал, не покупал, считая их бульварными и недостойными внимания сотрудника милиции. Называли это — посмотреть журналы «с титьками».
В кабинете Славы эти произведения искусства в кавычках приобретали другой вкус, вкус профессиональный, требующий особого, внимательного отношения. Позже интерес к голым задницам и титькам у сотрудников управления безвозвратно исчез.
А Слава шумно перелистывал глянцевые страницы, выискивая интересную информацию в гордом одиночестве.
Я встретила его в столовой. Слава стоял в глубоком раздумье у стойки бара и разглядывал содержимое буфета. Содержимое не привлекало Славиного внимания. Он уныло водил очками со стеклами «хамелеон» по полупустым полкам, в глубине души надеясь, что самое вкусное он проглядел.
— Резник, вы мне нужны. — Слава интеллигентный молодой мужчина, окончивший два высших учебных заведения, и мне неловко обращаться к нему на «ты».
— Я слушаю вас, Гюзель Аркадьевна. — Внимание Славы вместе со стеклами «хамелеон» переключилось на мою запыхавшуюся физиономию.
— Давайте кофейку выпьем, я угощаю, — предупредив его торопливый жест, я вытащила большой портмоне.
Этот огромный портмоне настолько пузат и толст, что служит мне косметичкой, которую я обычно таскаю с собой на «всякий пожарный случай». Деньгами в нем и не пахнет, зато он благоухает парфюмерией.
— Нет, что вы, Гюзель Аркадьевна, это я вас угощаю. — Резник галантен, как никогда.
Он вежливо кивает буфетчице, и та запузыривает нам две огромные чашки черного кофе.
Я точно знаю, что мне и моим друзьям она не жалеет живительных зерен и сыплет кофе по самую макушку. Кофе получается крепким и вкусным. Коллеги завистливо косятся на меня и компанию, желая вкушать такой же напиток. Но не все удостаиваются особых привилегий. Буфетчица питает ко мне особые симпатии — жарит котлетки, яичницу, чтобы я, не дай бог, не испортила желудок казенной пищей. Симпатию буфетчицы и все сопряженные с этой симпатией привилегии и дары я принимаю с видом жрицы древнеегипетского храма, дескать, отчего же и не принять, давайте ваши дары.
— Слава, нужно съездить в мебельную корпорацию. И забрать у них список работников в отделе кадров. Я уже договорилась, там все готово к вашему приезду. Почему обращаюсь к вам? У вас есть гениальное качество — вы сумеете отыскать в корпорации массу нужных нам документов. Дело интересное, его расследуют убойщики во главе с прокуратурой, а я вписалась потому, что дед потерпевшего накатал жалобу министру. Теперь дело на контроле у министра, и мы по инструкции, наш отдел, должны отсмотреть его до окончания расследования. Слава, вы понимаете, что мне нужно?