— Понимаю, Гюзель Аркадьевна. — Резник отпил глоток кофе.
Он не прихлебнул, не причмокнул, не присвистнул, он отпил глоток, интеллигентно, не фырча и не отдуваясь, не булькая горлом.
Что означает — Резник получил хорошее домашнее воспитание.
«Ему бы в дипломатах служить, а не в городском управлении внутренних дел», — невольно подумала я, глядя на Славины губы, на них не осталось даже пятнышка от черного, как уголь, напитка.
— Вы хотите раскрыть преступление и отчитаться перед министром, разумеется, лично. — Резник посмотрел на меня ясными глазами из-под сползших на переносицу очков.
Я закатила глаза в потолок. Вот вам и хваленая интеллигентность. Теперь я понимаю, почему Слава Резник — не дипломат, а мент поганый.
— Слава, хорош прикалываться! — резко прикрикнула я, перепугав буфетчицу.
Она перегнулась из-за стойки, рассматривая нас с Резником.
Сладкая парочка! Резник и Юмашева ругаются за чашкой кофе, словно молодожены после медового месяца.
— Хорош ерничать, — спокойным голосом продолжила я, с улыбкой кивнув буфетчице, мол, все в порядке.
Она обрадовалась нашему с Резником мирному сосуществованию и исчезла за стойкой бара.
— Кто раскроет, тому и хвала будет. Я же занимаюсь этим, потому что работа — моя жизнь! Другой у меня нет и не предвидится в ближайшем будущем. Резник, вы поедете в корпорацию? — Я резко отодвинула пустую чашку.
Кофе выпит, пора задело приниматься!
— Когда ехать? — Резник поправил сползшие очки и вскочил из-за стола.
Как всегда подтянутый, как всегда готов к труду и обороне.
Нет, пожалуй, ему не служить в Министерстве иностранных дел, он — прирожденный мент. Я невольно загляделась на Резника. Эх, побольше бы таких сотрудников, с ним и в разведку пойти не страшно.
— Когда? — вслух переспросила я. — Сейчас! К вечеру жду с информацией в клюве…
Главное — не перехвалить сотрудника, а то испортится, или, как говорят в преступном мире, — «скурвится». Иногда это нехорошее слово можно применить и к вполне благополучным людям. Такое с ними иногда случается.
Слава богу, Славе Резнику это, кажется, не угрожает.
* * *
Минут сорок я «пилила» в электричке метрополитена. Душный, прогорклый воздух проник в легкие и сморил меня. От спертого воздуха разыгралась мигрень. Я так и не додумала основную, тревожащую меня мысль — почему преуспевающие женщины живут на Ленинском проспекте?
Почему бы им, красивым и благополучным, не селиться поближе к нашему управлению, так всем спокойнее и нам, сотрудникам, удобнее. Жили бы они рядом, и виделись бы мы чаще, может быть, и неприятностей случалось бы меньше, ведь рукой же подать.