— Родная, я думал, тебя обрадует это предложение.
— Ты правда так думал, Джейсон? — она высвободилась из его рук.
— Я не обманываю тебя, Каро. Я сидел с этим малым, который собирается купить землю, над планом нашего участка больше трех часов. Эти акры у нас все равно пропадают. Там одни камни, и кроме кислой черники, ничего не растет. Да еще дети Джинтеров бегают туда поиграть. Нам нет от этого участка никакой пользы, одно только беспокойство.
— Ну и…
— Этот малый приедет завтра утром в офис еще раз, он предлагает такую цену, что мы сразу расплатимся с Харви, дом станет твоим, а у нас еще останется немного свободных денег.
— Не вижу в этой продаже никакого смысла, если она не преследует одну цель — разрушить все на этом месте.
— Разрушить это место? — его руки дрогнули и выпустили ее запястья. — Если тебя действительно волнует мое мнение об этом месте, так слушай. У нас нет ни нормального гаража, ни нормальной подъездной дороги, ни телефона. Мы и так живем почти в руинах, куда уж больше! Одни препятствия…
— Сарай…
— До этого сарая в плохую погоду не добраться без ходуль. А зимой здесь можно пройти только на лыжах. Я не переживу здесь еще одну зиму.
— Возможно, тебе не стоит беспокоиться о следующей зиме.
— Что это значит?
— Я продам все целиком.
«О, Господи, сделай так, чтобы я сейчас замолчала, — подумала она, — удержи меня от беды».
— Продашь? Целиком?
— Я видела твою машину в прошлое воскресенье утром, — ее голос стал почти неслышным. — Когда ты, якобы, находился в лживой и нелепой поездке за воскресными газетами. Ты отсутствовал три с половиной часа. И я знаю, сколько времени требуется, чтобы добраться до Стоддарвила, подумал хотя бы об этом, когда лгал мне.
— Ты видела мою машину? Ты, наверное, заболела. Да, наверное, ты больна. Ты подсматривала в бинокль?
Она посмотрела на него.
— Я смотрела, а не подглядывала. Мне не нужно подглядывать, чтобы… чтобы… — договорить она не могла.
Тогда он медленно, глядя на нее с удивлением, произнес:
— Ты действительно больная. Клянусь Богом, это так, — он резко развернулся и вышел из кухни.
Она услышала шум его отъезжающей машины. Затем она выбросила в ведро подгоревшие гренки, которые приготовила на ужин. Потом подошла и взглянула в зеркало на свое лицо. Оно потеряло всю свою привлекательность. Она выглядела старой, морщинистой, злой, неуверенной, грязной, пожалуй, в самом деле больной. Она была безобразной.