Так что мне, пришлось, в спешном порядке глушить этот демаскирующий девайс и ретироваться под защиту левого берега. Как более пологого, но густо поросшего камышом, и с изобилием множества островков. Которые в случае чего давали возможность безопасного укрытия от докучливых глаз. Что было немаловажным при условии приближения к крупному населенному пункту по правому борту. Хотя светомаскировка и соблюдалась, но множественные пожары давали достаточную возможность, чтобы рассмотреть даже малейшие детали.
Судя по карте, это был городок, под названием Друскеники, или, как он станет называться позже, в мое время, Дру?скининкай. Сейчас это районный центр на юге Литвы, а в описываемый период административно подчинялся Белоруссии.
Курортное местечко, получившее известность еще во времена царствования Николая I, благодаря наличию, в окрестностях, множества минеральных источников с целебными свойствами. Наибольшую популярность приобрел после Крымской войны, когда множество больных и раненых, в ходе кампании, хлынули сюда на излечение. Имеет даже, в своем активе, душещипательную историю о неземной любви, вспыхнувшей между Юзефом Пилсудским, тогдашним главой Польши, и местной врачихой, по фамилии Левицкая.
События происходили в 20-х годах прошлого века, когда, после развала Российской империи на самостийные княжества, эта часть Белоруссии, по недомыслию, отошла к Польше.
— С какого перепуга? Непонятно.
Ведь исторически, Царство Польское, делилась на десять губерний. Самая восточная из которых, Сувалкская, имела свою границу аккурат по Неману. И Друскеники, расположенные на его правом берегу, никаким боком не попадали под польскую юрисдикцию.
— Однако, гляди-ка, в рамках реализации программы создания Великой Польши, от моря до моря, хапнули больше, чем потом смогли переварить. За что, в дальнейшем и поплатились!
А самым большим инициатором расширения польской территории и был, кстати, пан Пилсудский. Но не устоял перед чарами провинциальной панночки. Отвлекся от государственных дел, утонув в омуте прекрасных глаз. Да так глубоко занырнул, что даже выныривать никак не хотел. В итоге, забрал прекрасную панночку в столицу! А там, сей высокопарны душевный порыв не был по достоинству оценен и не нашел отклика в сердцах ближнего окружения. Удавили милочку, втихую.
— А нечего, государственных мужей от великодержавных дел отрывать.
А Юзеф ничего, молча утерся, и все. Впрочем, не он первый, и ни он последний, кто подрывается на минном поле, с говорящей фамилией. Только и разница, что у Клинтона была Левински, а у Пилсудского — Левицкая. Роковая, для глав государств фамилия.