Нори косо глянул на Тирхарда, вроде уже пришедшего в себя, только на щеках его еще виднелся слабый румянец.
— Красивая — Нолана! А я — Нори! — рыкнул он тихо и выразительно так. — Дуй на кухню, ужин стынет. — Напарник Ормара подтолкнул замешкавшегося Тигра и потом громче добавил: — Ори, тут записку какую-то подкинули, я смотреть не стал, точно, тебе, наверное!
— Где? — Граф высунулся из кухни, увидел на тумбочке сложенную бумагу, и его брови поднялись. — Однако. А кто подкинул?
— Без понятия, — как можно безразличнее ответил Нори, пожав плечами. — Постучались, а когда я открыл, никого не было, только это лежало на ступеньках.
Ормар озадаченно хмыкнул, подошел и развернул послание. Пробежал взглядом, и его лицо преобразилось: в дымчатых глазах появился хищный блеск, а на губах — предвкушающая улыбка. Тир отвлекся от волнительных переживаний, вызванных недавним шоком, и тоже заинтересованно посмотрел на де Сано.
— И что там? — Нори пришлось изобразить любопытство, чтобы не выделяться.
— Мм, кажется, у меня завтра свидание, приятель, — протянул граф и аккуратно сложил записку, сунув в карман. — У меня появился таинственный доброжелатель. — Улыбка превратилась в довольную ухмылку. — Помнишь, я про девушку говорил?
— Ну, — кивнул Нори и вернулся в кухню.
— Она завтра в парке будет. — Ормар достал тарелку и приподнял крышку над блюдом с ужином. — Пахнет вкусно.
— Понятно, ладно, а что с лордом Алмазом? — Нори перевел разговор на безопасную для него тему — главное, дело сделано, остальное уже от Ормара зависит.
От графа де Ликлейва удалось узнать только, кто был в последние дни в кабинете и теоретически мог изучить шкатулку на предмет охранных артефактов. Всего три человека, и два из них — его ученики из колледжа. Но никто из них не оставался в кабинете один, только в присутствии хозяина дома. Судя по всему, Нори действительно прав, и быстрее будет размотать ниточку с другого конца.
После ужина Ормар удалился в кабинет заниматься делами, а Нори пришлось выслушивать Тирхарда с его идеей артефакта. Парень то и дело краснел и запинался, но молодой Охотник не дал юному Тигру ни малейшего шанса свернуть на скользкую тему увиденного не так давно в спальне. И при каждом удобном моменте напоминал, что перед ним парень. К концу беседы Тир вроде пришел в себя и перестал смущаться при взгляде на Нори. Вечер прошел быстро…
Только вот поднявшись к себе в спальню, напарник графа понял, что спать ему совсем не хочется, несмотря на поздний час, почти полночь. Не давали покоя мысли о завтрашней встрече с Ормаром в парке — сможет ли вести себя в прежних рамках, флиртовать, не переступая тонкую грань игры и настоящего интереса? В голову назойливо лезли картинки рельефного торса Ори, увиденного утром, и от них становилось жарко, волнение усиливалось, сводя на нет все попытки размышлять спокойно и бесстрастно. Ложиться спать тоже не имело сейчас никакого смысла, только проворочается полночи. Полетать?.. А ну как де Сано опять приспичит прогуляться в это же время?! Или нечаянно увидит, как напарник куда-то собрался на ночь глядя, вдруг задумает все же проследить? «Нори, угомонись, — немного утомленно отозвалась Рада. — Слишком много мыслей…» Замечание драконицы послужило последней каплей. Нори поджал губы, схватил повешенную на стул перевязь и как был, в одной рубашке и штанах, босиком вышел из спальни. Лучший способ избавиться от лишних размышлений — физическая нагрузка, об этом в школе еще на первых уроках по фехтованию говорили.