Он облегченно выдохнул и вышел. У них обоих были фонарики, а у Романа еще и кусачки. Они прошли мимо Дракона. Роман поднял руки и, начав ими шевелить в воздухе, произнес:
– Уу-га буу-га!
– Прошу, не надо, – сказал Питер.
– Что не надо?
– Смешить меня.
Они подошли к главному входу Замка Годфри. Роман перекусил цепь, заметив, что на ней нет пыли; ее явно недавно поменяли. Он вытянул перекушенное звено, отбросил цепь и распахнул двери. Скрип петель эхом разнесся по зданию завода. Они вошли внутрь. Было холодно, пахло металлом и илом. Пол был покрыт грязью, графитом и битым стеклом, хрустящим у них под подошвами.
– Знаешь звук, когда закрываешь уши, и стук твоего сердца похож на шаги маленького человечка, гуляющего по снегу? – спросил Роман.
– Ага, это странно, – ответил Питер.
Они включили фонарики. Увидели кран, на конце которого висело что-то огромное, темное, как мертвый или заснувший кит. На стене был логотип сталелитейной компании с надписью БЕЗОПАСНОСТЬ – НА ПЕРВОМ МЕСТЕ! золотом.
– Есть идеи, что мы ищем? – спросил Роман.
– Водительские права, – ответил Питер. – Карту соц. страхования. Дневник сновидений.
– Поцелуй мой большой черный зад, – отозвался Роман.
Они разделились, отправившись в разные стороны завода. Питер направил свой фонарь на нечто, оказавшееся котлом Бессемера. Он был больше, чем его трейлер, и лежал на боку, трещины в цементе указывали на силу, с которой он ударился при падении.
Питер присел около ряда поддонов и осветил пространство под ними. Пусто. Роман взобрался по ступеням крана, но ничего не обнаружил, и направился в раздевалку в том же конце зала. Питер вошел в офис. Он посветил лучом в угол и заметил там спальный мешок. Подошел, наклонился и провел пальцем по слою пыли на нейлоне.
Увидел почерневшую ложку, а рядом с ней строительные чертежи и журналы. Его луч выхватил на полу пятна, образующие симметричную форму пары крыльев. Кровь, снежный ангел из крови. Питер обернулся – позвать Романа, – но передумал. Было ясно, что пятно тут появилось гораздо раньше варгульфа, и, не зная, что самому с этим делать, он решил, что энергию Романа лучше сохранить не растраченной на такие пустяки.
Свет фонаря упал на пару ботинок, по меньшей мере, таких же старых, как и спальный мешок, и за ними еще одну пару крыльев на полу. Быстрое движение фонариком выхватило, возможно, еще полдесятка на стенах и потолке и Питер похолодел. Пора идти, неожиданно понял он. Выбираться отсюда, и особенно вывести отсюда Романа. Здешняя энергетика не предвещала добра, ничего хорошего, особенно, если Роман увидит это – чувство, продиктованное его яйцами. Но, повернувшись к двери, луч осветил внутренность ботинка, вместе с чем произошла странная вспышка вдохновения, ему не понравившаяся, ему вообще все это было не по душе. И не в последнюю очередь потому, что она значила, что придется задержаться тут еще немного.