Но немцы бросились преследовать. И снова после короткой рукопашной схватки Тупикову удалось с Подопригорой отбиться. Генерал и солдат стали пробираться на хутор Червоный и в ночной темноте натолкнулись на вражескую засаду.
— Рус, хальт!
Два человека, отстреливаясь, уходили в темную степь. Тупиков быстро поднимался на высотку. Еще один шаг, и он перевалит через бугор, а там — степь и свобода.
— Рус, хальт!
Тупиков послал на голос пулю. Его уже не преследовали. На фоне черного неба вырос ветряк. В лицо ударил степной ветер. Генерал оглянулся: откуда-то снизу, из темной лощины, вырвался рой светляков. Ему показалось, что в черном небе ветряк взмахнул огромным крылом, и Тупиков упал, сраженный трассирующей пулей.
Радиограмма с борта разведывательного самолета заставила генерала по особым поручениям Мюллера прервать завтрак. Пожав руку своему давнему другу Гудериану, посланец генерального штаба вместе с гестаповцем Шванцем поспешил на полевой аэродром и на связном самолете вылетел из Конотопа в Лохвицу.
Гудериан заверил Мюллера в том, что вблизи урочища Шумейково обнаружена колонна высшего русского штаба; приготовлена западня.
— Твои дела в России будут успешными! — прощаясь, ободрил Мюллера Гудериан.
Подлетая к Лохвице, Мюллер горячо молил бога помочь верным сынам рейха захватить в плен русского генерала Тупикова.
«Этот человек знает многие берлинские тайны, ему безусловно известны руководители подпольных антифашистских организаций. Уж кто-кто, а бывший военный атташе помнит их адреса. С помощью всех существующих на свете пыток опытные палачи вырвут у него имена крамольников».
На полевом аэродроме Мюллера с почетом встретили немецкие танкисты. Командир полка доложил:
— Окруженные в лесном овраге русские оказывают отчаянное сопротивление. Они не желают сдаваться в плен.
— Как так? Они что, жить не хотят? Пусть наши солдаты кричат в рупора и обещают им все на свете, самую райскую жизнь. Понятно? Поехали! — Мюллер грохнул дверцей бронетранспортера.
В пути он развернул карту. Лесной овраг, в котором оборонялись русские, находился всего в тридцати километрах от Лохвицы. По шоссе машина мчалась на предельной скорости. Через полчаса генеральский бронетранспортер, сопровождаемый грузовиками с пехотой, остановился у тригонометрической вышки. Мюллер не спеша достал из футляра цейс и легонько толкнул в спину водителя:
— Продвиньтесь вперед. Давайте подъедем к танкам.
— Господин генерал, я отвечаю за вашу безопасность, — вмешался Шванц. — Вы слышите?
Над бронетранспортером посвистывали пули. Гестаповец надел каску и пригибался при каждом грозном посвисте.