К этому времени я уже решил, что буду делать.
@@@
Привыкнуть можно к чему угодно. Это я знаю абсолютно точно.
Например, уже лет пятнадцать я живу, практически ничего не слыша правым ухом. Глупая случайная подростковая травма, разорванная барабанная перепонка, неудачная операция – и вот я уже давным-давно привык к тому, что все песни, играющие в плеере, звучат у меня где-то в левой половине головы. Привык держать телефонную трубку исключительно у левого уха. И к тому, что не могу участвовать в разговоре, если еду за рулем, с тем, кто сидит справа от меня.
Я с детства привык к тому, что в семье моих родителей не принято вслух обсуждать денежные вопросы. Всегда все решалось как-то урывками, недомолвками. Вообще, недосказанность – это основной принцип этих странных семейных отношений. Это совершенно не мой стиль и в любых других случаях я могу и предпочитаю говорить о деньгах открыто и честно, но как только подобные разговоры возникают среди меня и родителей, я сразу же следую давным-давно принятым правилам игры.
Я привык к тому, что в компании моих сверстников я чаще всего похож на чьего-нибудь младшего брата, которому случайно повезло потусоваться со старшими, и никогда не обращаю внимания на шутки по этому поводу. Кто же виноват, что уже годам к двадцати пяти почти все мои одноклассники превратились в солидных дядек, обсуждающих «взрослые» проблемы, а я все так же ношу нелепые джинсы и полосатые свитшоты с растянутыми рукавами?
Я уверен, что каждый может рассказать пару сотен историй про то, как кто-то там довольно быстро сменил свои привычки, когда изменился уровень доходов или родился ребенок. Или кто-то там бросил курить. Или тот самый «кто-то там» попал в аварию.
А сейчас я сидел на лавке возле какого-то дома в не очень знакомом районе, курил уже черт знает какую сигарету подряд и понимал, что за прошедший год я так и не привык жить без Онегиной.
Я так и не смог научиться… Да ничему!
Я настолько привык к ее милым капризам и слабостям, что стал воспринимать их как нечто само собой разумеющееся.
Меня совершенно не раздражало то, что она всегда путала надписи push и pull на дверях магазинов и ресторанов.
Каждый раз, когда я просыпался посреди ночи уже после ее смерти, я безуспешно и настойчиво пытался нащупать рукой ее ноги, разбросанные на постели в позе «бегущего оленя» и проверить, не замерзла ли она.
Мне нравилось целыми днями шляться с ней по огромным торговым центрам в поисках какой-нибудь нелепой куртки, которую она увидела в каком-нибудь фильме.
Только сейчас я понял, что в своей новой московской квартире я расставил все свои бритвенные принадлежности, шампуни и прочую ванную лабуду именно так, как она любит – лицевой этикеткой [там, где название] вперед.