Его зрачки резко расширились, он дернул головой вправо-влево, а затем резко крикнул:
– Не мое!
– Узнал, сука? – я резко, но не очень сильно ударил его в скулу.
– Не мое!
– Не пизди, сука! – еще один удар в лицо, на этот раз посильнее.
– Я… Да я… Не брал… Не мое!
Раз, два, три. Стой, хватит пока. Еще забью до потери сознания. Он сжался в кресле, затравленно глядя в коридор.
– ГОВОРИ! УБЬЮ НАХУЙ!
Он попытался встать, но я осадил его чувствительным пинком прямо в подбородок. Хорошие у меня ботинки, подошва тяжелая.
В этот момент в коридоре раздался шум, как будто кто-то упал. Черт! Тут есть кто-то еще. Из квартиры выскочить я уже не успевал. Я еще раз сильно зарядил этому уроду ногой в лицо, он вскрикнул, согнулся пополам, закрыв лицо руками. Я оглянулся по сторонам, схватил стул, резко выдохнул и шагнул в коридор. В полутьме видно было плохо, но кто-то довольно большой явно пытался встать с пола, не очень владея собственными движениями. Я не стал ждать, пока этому телу будет удобно бить меня, размахнулся и со всей дури грохнул ему стулом по спине. Тело обмякло и снова рухнуло на пол.
Я включил свет. На полу лежала массивная женщина, чуть слышно издавая невнятные стоны. В полуметре от нее валялся пистолет. Я подобрал его, и сердце у меня заколотило так, что отдавалось в ушах – боевой, огнестрельный. Но патронов внутри не было. Ну, по крайней мере, не застрелила бы.
Пора было, конечно, отсюда валить. Я попытался перетащить тело в комнату, чтобы не терять из вида, но эта тяжесть оказалась не для меня.
Мой недавний собутыльник все так и сидел, раскачиваясь в кресле и закрывшись руками. Я поднял его голову – верхняя губа была разбита, вся рожа в крови. Для верности я еще раз [не очень сильно] ткнул кулаком ему в челюсть и спокойно повторил, приставив пистолет к его горлу:
– Где ты взял этот кулон?
Из коридора раздавались какие-то булькающие стоны. Я начал терять терпение. Было страшно. Очень страшно.
– Где ты это взял, сука?!
– Это не я! – неожиданно он заговорил быстро и внятно. – Это мы с Серегой подрезали у Витька-барыги. За хмурым ездили, у него там на полке валялось, Серега подрезал, а потом я у него.
– Адрес? Адрес говори!
– Я не знаю адрес. Дом знаю, адрес не знаю. На Краснозаводской, дом с красными воротами, за поворотом, где автобаза. В звонок звонишь, говоришь, что от Скрипки за хмурым, он открывает.
Слишком просто. Так не бывает.
Я еще раз ударил его, он захрипел и шепотом снова затараторил:
– Где автобаза, за поворотом, красные ворота, от Скрипки за хмурым…
Я отшагнул на полметра и с размаху влепил ему ногой в челюсть. Голова дернулась, он закатил глаза и с тяжелым стоном сполз с кресла, снова ударившись головой о подлокотник. Он замер, я ткнул его ногой, он слегка дернулся, но глаза не открыл.