Итак, я сидел за своей работой. В раскрытое окно так и дышало летним зноем. Пепко проводил эти часы в "Розе", где проходил курс бильярдной игры или гулял в тени акаций и черемух с Мелюдэ. Где-то сонно жужжала муха, где-то слышалась ленивая перебранка наших милых хозяев, в окно летела пыль с шоссе.
- О юноша, который пренебрег радостями земли и предался сладкому труду, - раздался в окне знакомый голос.
Поднимаю голову и вижу улыбающееся и подмигивающее лицо Порфира Порфирыча. Он был, по обыкновению, навеселе, причмокивал и топтался на месте. Из-за его спины заглядывали в мое окно лица остальных членов "академии". Они были все тут налицо, и даже сам Спирька с его красным носом.
- Господа, пожалуйте... - приглашал я, пряча свою рукопись.
Компания ввалилась в нашу хибарку и наполнила все пространство, так что нечем сделалось дышать.
- Ото дворюга... - хрипло басил Гришук, который чуть не доставал головой потолка. - А где Пепко, сучий сын? Уехал и адреса не оставил, а мы же сами нашли.
- Не в этом дело... - бормотал Селезнев. - Мы хотели подышать свежим воздухом, как это делают теперь все порядочные люди, и сделать вам сюрприз. Адрес-то я разыскал... Зашел к Федосье и разыскал. Там еще познакомился с некоторой ученой девицей, которая тоже собирается к вам в гости. Говорит, что ее приглашал Пепко. А впрочем, не в этом дело...
Селезнев протянул сжатый кулак, и я понял, что у него есть деньги и что он опять предлагает мне братски разделить их.
- Что же мы будем здесь сидеть зря? - заговорил Спирька, вытирая свою рожу шелковым платком. - Мы ведь приехали подышать воздухом... Где у вас здесь воздух-то полагается?
Можно себе представить приятное изумление Пепки, когда вся "академия" ввалилась в садик "Розы". Он действительно гулял с Мелюдэ, которая при виде незнакомых мужчин вдруг почувствовала себя женщиной, взвизгнула и убежала.
- Это что? - спрашивал Спирька, провожая глазами убегавшую даму. - Ах, нехорошо, молодой человек, и даже весьма вредно... Ужо вот маменьке напишу, какую вы здесь тень наводите.
Дальнейшие события последовали в обычном порядке. Явился "человек" с салфеткой, явилась бутылка водки, бутерброды, солянка, ботвинья и т.д. Фрей был, по обыкновению, молчалив, молча пил рюмку за рюмкой и молча сосал свою трубочку. Спирька раскраснелся, хлопал всех по плечу и предлагал всем денег. Гришук впал в тяжелое настроение, которое им овладевало после десятой рюмки. Селезнев причмокивал, бормотал, подмигивал и все носился с своим кулаком, в котором оказалась зажатой "красная бумага", то есть десять рублей. Пепко был на высоте призвания и распоряжался в качестве тароватого хозяина. Все равно Спирька заплатит за всех. У меня так шумело в голове, и я был рад, что опять вижу "академию". Люди в сущности очень хорошие... Настоящее веселье началось с появлением Гамма, которого Пепко отрекомендовал как своего лучшего друга.