Несколько минут тишину нарушал только дробный стук ножа. Взгляд вяло скользил по отделанной под старину кухне. Сложно было не оценить, насколько органично вписывается в нее современная техника. И выглядит все красиво, даже запущенный сад за окном.
— Надеюсь, ты не собираешься оставить все просто так? — вдруг спросил вожак бело-черных.
Я пожала плечами:
— Не хотелось бы. Но что я могу? Самое большее — нажаловаться родителям.
Впервые пришло осознание, насколько это мерзко — быть бессильной себя защитить.
— Позволь мне, — тихо попросил Ланхольт и, отвлекшись от готовки, посмотрел на меня. — Раз уж так вышло, что мой дар стал стабильным благодаря тебе, для стаи ты теперь не чужая. И с твоего позволения я могу защищать твои интересы. Так как?
Заманчиво.
— И я смогу спокойно ходить по улицам, не боясь, что из-за угла выскочит волчица и доведет начатое до конца?
— Именно.
О, сколько уверенности!
— Тогда я согласна. И мне плевать, что ты с ней сделаешь.
Уголки его губ дернулись в улыбке.
Когда на столе возникли тарелки с омлетом, бутерброды с творожным сыром и зеленью и большие кружки с кофе, а мы взялись за еду, Лан начал рассказ. О разном. С его стороны было очень благородно попытаться как-то упорядочить мои знания, ведь чем больше я разбиралась в происходящем, тем меньше оставалось страхов.
Итак, мы начали со стаи и постепенно продвигались в сторону случившегося вчера.
Как следовало из названия, в стаю Вимаров входили белые и черные волки. О равноправии здесь не говорили. Белые заметно превосходили по силе и имели дар. Лан с гордостью отметил, что практически всесильный, но я не поверила. Воспринимать магию всерьез не получалось.
Белые волки состояли в далеком родстве с единственной стаей серебристых. Отсюда магия и слабая восприимчивость к влиянию луны. Черные были слабее во всем. Они изначально вошли в стаю как некое более низкое сословие, но при Агорне Вимаре превратились почти в рабов. Даже тот факт, что у троих из них обнаружились магические способности, ничего не изменил.
— Почему Флор воспитывается не в замке? — полюбопытствовала я, доедая второй бутерброд.
И это после целой тарелки омлета! В жизни не была такой обжорой.
— Мальчишке позволили самому выбрать, с кем жить, — пояснил Лан.
Он тоже лопал так, будто перед этим дня три голодал, даже прогулялся в кладовку за копченым мясом.
— Он сделал правильный выбор, оставшись в семье того, кто спас ему жизнь. Неизвестно еще, в какого монстра мог превратить мой отец единственного уцелевшего серебристого волка.
Что ж, белый прав, жаль было бы потерять такой экземпляр.