– Это тебя…
– Андре, – сказала трубка голосом Абдаллаха. – Десять минут жду, нельзя же так, в самом деле. Заходи в дом скорее, я тебя прошу.
– Иду, – ответил я, не вдаваясь в подробности.
Когда трубка вернулась на своё место, Рихо растерянно пробормотал:
– Хотел бы я знать, откуда этот бедуин узнал мой номер?
– Можешь поразмыслить об этом на досуге, – усмехнулся я, выбираясь из машины. Да, Абдаллах Шериф ад-Дин оказался совсем не так прост, как это могло показаться с первого взгляда.
Поднявшись по парадной мраморной лестнице, у подножия которой меня встречали молчаливые охранники в одинаковых чёрных костюмах, я в сопровождении двух «молчунов» прошёл насквозь два или три зала, обставленных в чопорном викторианском стиле, и вдруг, сделав всего несколько шагов, разом перенёсся из богатого лондонского дома в роскошный шатёр арабского шейха. Охранник осторожно закрыл дверь, и Абдаллах, до того сидевший на полу посреди зала, обернулся и весело объявил:
– Гость – от Аллаха, как говорят у нас. Присаживайся, Андре. Виски? Водка? Что ты будешь?
– Лучше кофе, – возразил я. – Сегодня я уже достаточно выпил.
– Ты же был на Востоке, – засмеялся Абдаллах. – Угостить гостя кофе – первый долг хозяина. Я сварю тебе кофе так, как это делают на севере Аравии. Настоящий арабский кофе, тебе понравится.
– Не сомневаюсь, – согласился я, не в силах оторвать глаз от царящей вокруг варварской роскоши, удивительно, впрочем, уместной в этом просторном круглом зале. Повсюду были ковры: они висели на стенах и толстым слоем укрывали пол, оставляя свободным лишь небольшой участок в центре зала, где на каменном возвышении был устроен самый настоящий очаг, в котором багровели жаром угли. Правда, над очагом нависла вычурной формы вытяжка, уходящая прямо в потолок, но это был единственный предмет в зале, который напоминал о благах цивилизации. Рядом с очагом стояло несколько закопчённых чайников, кофейник с длинной ручкой, были разложены ещё какие-то предметы. То, что я издали принял за странного вида подушки, при ближайшем рассмотрении оказалось верблюжьими седлами, богато украшенными золотом и шитьём. Подушки также присутствовали в огромном количестве, особенно много их было возле низкого столика на изогнутых ножках, стоявшего недалеко от стены. Умело распложенная подсветка создавала в комнате неяркое освещение, позволявшее глазу воспринимать общую цветовую гамму и искусно скрадывавшее детали. Несмотря на пёстрое разнообразие множества ковров, господствующими всё же оставались традиционные для Востока красный и зелёный цвета. А самым забавным элементом неожиданно оказался сам хозяин, чей безупречный европейский костюм на общем фоне выглядел безвкусным и чужеродным вкраплением.