С Таней Хром не встречался долго: она зашивалась на работе, у него, как и всегда, дел было по горло. Да ещё этот южный караван добавил мороки: колонистам нужно было доставить всё необходимое для начала распашки и посевной, а конвои нуждались в охране. Так за решением постоянных проблем кончилась зима и наступила весна, потекли ручьи, дороги превратились в раскисшие болота. Только для колонистов эта весна не наступила внезапно: на юг было отправлено достаточно грузов, форпосты получили большой запас боеприпасов. И нелюди не беспокоили. Наверное, для них весенняя распутица тоже была неудачным временем для боевых действий.
Так получилось, что у Хрома появилось свободное время, которое он проводил дома. В один из таких дней раздался звонок.
– Привет, – услышал разведчик в трубке голос Тани.
– Здравствуй.
– Ты занят как всегда?
– Нет, сейчас дома, свободен. Хочешь, приду к тебе.
– Постой. А знаешь, давай погуляем?
Хром, слушая интонацию в голосе, представил, как Таня нервно накручивала телефонный провод, собираясь с духом, чтобы сделать это предложение, а выпалив, зарделась румянцем и робко улыбнулась.
– Давай, где именно?
– А можно за стеной?
– За частоколом?! С чего бы это?
– Ну просто хочется. Что, нельзя?
– Да нет, можно, встречаемся через полчаса у Восточных ворот.
Прогулка по раскисшему месиву изо льда, воды и снега – не слишком романтичное мероприятие, но Таня была довольна. По той же причине, что и мирные жители в начале зимы, когда насыпали вал, – за частоколом начинались простор и природа, почти не тронутая человеком. Как подозревал Хром, Тане ещё нравилось, что она находится за пределами Города, там, где бродят всякие опасные монстры и нелюди. Может, даже надеется, что Хром спасёт её от какой-нибудь опасности аки рыцарь.
– Я на разряд через неделю сдаю.
Шли они рядом, но не в обнимку, чтобы не давать повод злым языкам.
– Молодец, я знал что ты справишься. Справишься ведь?
– Ха, спрашиваешь! Зря я, что ли, столько месяцев вкалывала? Сдам, конечно.
– Ну и умница.
Хром приобнял её за плечо, Таня положила ему голову на грудь, так они прошли вместе десяток шагов.
– Посмотри, как красиво! – сказала вдруг Таня.
Хром проследил за её взглядом и увидел то, чему не придавал значения. Дёрн, сначала выдолбленный из почвы, а потом уложенный на земляной вал, не обвалился вместе с весенними ручьями в ров, а остался на валу и даже прижился: трава не пожухла, наоборот, зазеленела под весенним солнышком. Дёрн был уложен отдельными кусками, и вблизи казалось, будто с огромной коричневой змеи облезает чешуя, но издалека зелёные пучки травы сливались в сплошной зелёный ковёр и выглядели действительно красиво.