― Ох... ― произношу я медленно, зная, сколько было у Джона мимолетных увлечений. ― Итак, он женат.
― Не важно. Ни для тебя, ни для нас обоих. Спикер слишком великолепен, чтобы свести меня с ума и отвлечь от одного горячего адвоката.
Несмотря на то, что мы с Джоном друзья, и чувствуем друг друга, я не могу спокойно сидеть и слушать о его фантазиях после того, что сама сделала. Я грубо перебиваю его, но тяжелые мысли безжалостно накидываются на меня.
― Замечательно! Я рада, что по счастливому стечению обстоятельств, мы окажемся с тобой вместе в стенах Белого Дома. ― Мои щеки вспыхнули, и я закатила глаза, напоминая себе, что не должна больше обращать внимание на босса. Никогда.
― Это просто отлично. Я провожу некоторые исследования. Мой редактор хочет, чтобы я нашел что-нибудь, что взорвет прессу. Есть какие-нибудь идеи? Что-нибудь про Стоуна?
― Откуда мне знать? Мы только встретились, ― отвечаю я, сжимая телефон.
― Совсем ничего? Он не приставал к тебе?
― Ты сам говорил, что он не связывается с персоналом... или со стажерами. Разве нет?
― Нет, конечно, нет! Мой редактор иногда сводит меня с ума. Количество наших читателей резко снизилось, нас вызвали на ковер и сказали копать, как можно глубже.
― Как сотрудники желтой прессы? Ты шутишь!
― Эй, не я выбираю, что будет главной темой следующего выпуска «Пост». Есть группа редакторов, которые решили, что скандал поможет нам в расширении нашей аудитории. А это как раз то, чем занимаются депутаты после дебатов. Ты знаешь. Маленькая чертовка.
― Господи, Джон! Я не хочу в этом участвовать. Обещай мне. Я еду в Белый Дом ради стажировки, а не ради того, чтобы стать участницей грандиозного скандала.
― Никогда. Клянусь. Я когда-нибудь тебя обманывал?
Мой ответ был очевиден, никогда.
― Ты прав, ― говорю я, и смотрю на мелькающие за окном огни тоннеля.
― Я заберу вас где-то через час. Может, удастся взять небольшое интервью у Стоуна? Вы говорили обо мне?
― Нет. Мы обсуждали стратегию кампании, и ты прекрасно знаешь, что это не обсуждается до официального старта. Я только начала с этим работать и не могу ничего рассказать. ― Я так рада, что он не может видеть мое лицо, пылающее всеми оттенками красного до самых волос.
Такси выезжает из тоннеля и впереди показывается силуэт отеля, размытый каплями начинающегося дождя.
Есть время, чтобы успокоиться и собраться. На улице 22 градуса, а я плавлюсь на заднем сидении.
― Позвони мне, когда доберешься до отеля, и спасибо за то, что ты сделал. Ты знаешь с командой Стоуна и его связями... ― Мой желудок сжимается.