Над креслами обоих пилотов светились ярко-желтые огни и надрывно гудел сигнал бедствия — давление воздуха стало опасным для жизни.
Эсперансо почувствовал мучительную боль в барабанных перепонках. Парализующий холод сводил пальцы, лицо покрыла снежная корка.
— Повторяю, я не дотяну до полосы 1–5, — твердил он посиневшими губами.
— Так, все приготовиться. Ждите «Фалькон».
Как его угораздило нарушить герметизацию, черт возьми?! Теперь все осложнялось. Полоса 1–5 была ближайшей к церкви, а до той, куда собирался приземлиться генерал, еще нужно успеть добраться. Желваки запрыгали на бледных скулах полковника.
— Сэр, вот его координаты! — Артур Бакер протянул ему листок.
— Повторяю, я долго не смогу находиться в воздухе.
Я должен сесть немедленно. У меня падает давление. Видимость нулевая.
О, Господи! Да понял я, понял, черт тебя возьми!
И едва сдерживая гнев, стараясь казаться абсолютно спокойным, Стюарт произнес:
— Мы вас встретим.
И снова лабиринты подземного царства. Дышащие паром трубы, машины, стеллажи, приборы… И повороты, повороты…
Зажав в одной руке «уоки-токи», в другой — «смит-вессон», Джон бежал вперед, боясь пропустить поворот и ловя каждое слово террористов.
«Я должен сесть немедленно…»
Поворот.
«У меня падает давление… Видимость нулевая…»
Снова поворот. Двери, еще двери…
— Где же эта чертова линия?!
— Если вы поможете мне сесть, я буду очень благодарен.
Стюарт подошел к щиту и перевел рукоятки рубильника.
Маклейн бежал уже под полосой. Огромные колонны подпирали свод, чтобы он не рухнул под многотонной тяжестью самолетов.
«Я вижу огни, Они прямо передо мной. Я приближаюсь к посадочной полосе. Пожелайте мне удачи».
Сволочи! Для этого ублюдка они, конечно, включили полную иллюминацию!
«Мы встретим вас через пять минут».
— Через пять минут! — воскликнул Джон и остановился у металлической лестницы, круто ведущей вверх.
Через решетку, перекрывавшую люк, сюда летел снег, и здесь внизу он таял, превращаясь в серо-коричневую жижу. Не заботясь о том, что в ботинки заливается холодная грязь, Джон, сунув в карман «уоки-токи», ухватился за перекладину и стал взбираться вверх.
У Дрюдо перехватило горло.
По краям первой полосы побежали огоньки, и она вся засверкала от падающих на снег лучей света.
Память услужливо подсунула ему пылающий жертвенный костер самолета из Санта-Марии. И этот могучий мужчина прикрыл глаза и ухватился за стол, едва сдерживая проклятья, готовые сорваться с пересохших губ.
Сол Барни схватил полевой бинокль с пятидесятикратным приближением и жадно вглядывался в сияющее пространство, надеясь увидеть и запомнить все до мелочей.