– В самом деле? А вы… эээ… хорошо в этом разбираетесь?
– Научился, когда был еще совсем мальчишкой.
– Где?
– На ферме отца.
– Это мне ни о чем не говорит.
– На то и рассчитано, мисс Тревис, – любезно заметил он.
Барри раздраженно фыркнула.
– Вы отлично зарекомендовали себя во время проведения тайных военных операций, потом стали советником президента. Не скучно после такой бурной жизни разводить коров? Как-то не верится, что вы находите это занятие захватывающим.
– Можете не верить, это ваше дело.
– Стало быть, вы весь день проводите в седле?
Бондюран предпочел проигнорировать ее вопрос.
– Иначе говоря, вы просто пасете скот, как и положено хорошему ковбою.
– Если приходится, то и пасу.
– Значит, именно этим вы и занимались, когда я приехала? Пасли скот?
– Нет. Вчера я ездил в Джексон-Хоул.
– Так ведь я через него и ехала. Забавно – выходит, мы с вами разминулись. – Барри отодвинула тарелку, на которой не осталось ни крошки. – Было очень вкусно. Спасибо за завтрак.
– Готов поспорить, будь это не омлет, а коровья лепешка, вы бы и ее съели, да еще бы поблагодарили! – фыркнул Бондюран.
– С чего бы мне это делать?
– Чтобы задобрить меня. Потому что вам от меня кое-что нужно. Уловка с сексом не сработала, вот вы и пытаетесь подлизаться. Знаете, мисс Тревис, если честно, первый способ мне понравился больше.
– Никакая это не уловка! – ощетинилась Барри. – Говорю же вам, это вышло…
– …случайно, – закончил он. – Скажите, давно у вас эта привычка забираться в постель к первому встречному?
– Послушайте…
– Ваш отец вас не любил?
Барри понурилась, потом вскинула голову и посмотрела Бондюрану в глаза.
– Думаю, не стоит вас осуждать за столь низкое мнение обо мне, – криво усмехнулась она.
– Ага, теперь из лучшего друга мы превратились в кающегося грешника!
– Черт бы вас побрал! – рявкнула Барри, с грохотом отодвинув стул. – Я просто пытаюсь быть честной.
– Нет, мисс Тревис. Вы либо смелая, либо дура. Пока не могу точно сказать. Как бы там ни было, я не собираюсь обсуждать с вами Мерритов. И мне не интересно то, что вы, возможно, хотите мне рассказать. – Бондюран тоже поднялся из-за стола.
– Послушайте, вы что, не слышали, что я сказала о смерти ребенка?
– Слышал. Но пропустил мимо ушей. И собираюсь поступать так и впредь. – Собрав тарелки, Бондюран составил их в раковину и пустил воду.
– Но почему?
– Потому что это такой журналистский прием – вы и ваши коллеги швыряетесь обвинениями в надежде, что какой-нибудь простофиля заглотит наживку.
– Неужели вы думаете, что я бы стала выдвигать столь серьезное обвинение, не будь для этого оснований?