— Ляг поудобнее, — сказал Нэйт, — сейчас я сделаю тебе подушку.
Он снял пиджак и начал его складывать.
— Не надо, Нэйтен. Я почти не устала.
— Не разговаривай и постарайся уснуть. Нам еще долго ехать.
Нэйт сделал из пиджака тугой ком. По его виду нельзя было догадаться, как жалко ему портить лучший пиджак, который у него когда-либо был, и как потряс его вид бледного, худого лица жены. Пока они разговаривали в темноте, он забыл, какая она некрасивая.
Она смотрела на него с такой тревогой в глазах, что его сердце смягчилось от жалости. Он улыбнулся и похлопал себя по жилету.
— Кому я должен буду заплатить за этот костюм? Сначала я забыл спросить и, думаю, мне придется пожалеть, что спрашиваю теперь.
Чесс улыбнулась в ответ на его улыбку и уютно устроила голову на своей комковатой подушке.
— Это свадебный подарок от дядюшки Льюиса, — хихикнув, сказала она. — Я оставила ему счет и в придачу к нему — благодарственную записку. К счастью, он не знает, что ты намерен вытеснить его с сигаретного рынка.
Через несколько секунд она заснула. Предыдущую ночь она не спала совсем.
Нэйт неподвижно сидел в полутемном вагоне и улыбался. Она не переставала его удивлять. Это ему нравилось. А когда она улыбалась, как только что, то казалась совсем не такой старой.
* * *
Поезд прибыл в Роли в час пополуночи, точно по расписанию. Несмотря на короткий сон, Чесс от усталости едва держалась на ногах. Спотыкаясь, она побрела вслед за Нэйтом по железнодорожным путям, чтобы пересесть на другой поезд. Когда тот остановился в Хиллсборо, был уже четвертый час ночи. В первый раз в жизни Нэйт потратил деньги на извозчика, хотя до гостиницы было всего несколько кварталов.
В гостинице он усадил Чесс на скамью в вестибюле и отнес багаж в их комнату: сначала ящик с моделью, потом ее чемоданы и свой саквояж. Когда они поднимались по лестнице, он обнял ее за талию, чтобы поддержать.
— В каком чемодане твоя ночная рубашка? — спросил он.
Чесс, шатаясь, подошла к чемодану и вынула из него свои вещи. Она взяла из дома одну из ночных рубашек своей матери. Тяжелый, гладкий шелк выскальзывал из ее непослушных пальцев и едва не упал на пол.
— Помочь тебе расшнуровать корсет? — спросил Нэйт.
Чесс покачала головой. Корсет тоже принадлежал ее матери. Шнурки на спине были затянуты до отказа, но он все равно свободно болтался на худом теле Чесс. Расстегнуть крючки спереди было легко, Нэйт повернулся к ней спиной, чтобы не смущать друг друга. Он разделся и аккуратно повесил на вешалки свой новый костюм и рубашку. Затем он вымылся. Опорожнив таз и налив свежей воды, он повернулся к Чесс, протягивая ей полотенце.