* * *
А в 1956-м году мы получили из Московской прокуратуры письмо. Мама была очень напугана: как только с прокуратуры что-то приходило — у нее руки начинали трястись… Открываем, читаем: «Ввиду отсутствия состава преступления Ваш супруг Копанев Александр Николаевич невиновен и подлежит реабилитации». Реабилитировали его. Это была одна бумажечка. А вторая бумажечка гласила: «Вы можете прийти (это в Одессе, конечно же) в прокуратуру… в такую-то комнату», «компенсация 5000 рублей». Мама получила эти деньги и разделила между нами, детьми, на троих, себе ничего не оставила. Такая цена была моему отцу — 5 000 рублей. Но его уже не было в живых, его расстреляли, как врага народа. И таких расстрелянных было около 20 миллионов.
* * *
Детям репрессированных было в жизни нелегко. Я очень страдала. Помню, я пришла в школу после того, как отца арестовали. И села за свою парту. Моей соседкой по парте была подружка Ира. Хорошая девочка из хорошей семьи. Но вот звонок, а Иры моей нет. Заболела что ли? Сидела я одна, урок закончился, перемена началась. Смотрю: Ира в коридоре крутится. Я к ней:
— Ира, а ты что, опоздала на урок?
— Нет, я не опоздала.
— А где ты сидишь?
— А я сижу на последней парте.
— Почему? Что ты натворила?
— Я ничего не натворила, это вы натворили.
— Кто это «вы»?
— Я сидеть с ученицей, у которой отец — враг народа, не буду.
Я пришла домой и так плакала: «Мама, как же жить дальше? Какой ужас».
* * *
Везде нас преследовали, везде нам не доверяли, везде нас боялись. На нас было клеймо «семья врага народа», «жена врага народа», «дочь врага народа».
В школе я продолжала учиться также хорошо, как и раньше. Но вместо «пятерок» мне стали ставить «четверки». Учительница стала придираться по пустякам. И не только ко мне, там еще были девочки, у которых отцы были репрессированы. Я молчала, молчала, а потом спрашиваю у учительницы:
— Почему вы мне поставили четверку?
— А ты там неправильно поставила запятую.
— Где?!.
Она возвращает мне диктант: «Вот здесь».
Я посмотрела: «Здесь стоит запятая!».
И она мне наврала прямо в глаза: «А это уже я поставила».
Но потом у этой учительницы репрессировали мужа и все наладилось. Она изменила отношение к нам в корне.
* * *
Кстати, а с подругой Ирой мы потом еще очень долго дружили, потому что ее папу тоже репрессировали. Однажды произошла у нас забавная история с цыганами. Это было уже после войны, когда я училась в вузе пищевой промышленности в Одессе.
Я приехала домой на летние каникулы. И вот мы с Ирой поссорились, уже даже не помню из-за чего. Как-то подметала я двор, и рядом с калиткой остановилась цыганка.