Тина только всплеснула руками, бросаясь следом.
Папаша Уткинс был застигнут врасплох. Он только собирался поставить на огонь чайничек и предаться послеобеденным размышлениям, как на пороге возникли Олли Виндибур и Пит Репейник.
— Доброго здоровья вам, господин Уткинс! — тоном не оставляющим надежды на быстрый уход, поздоровался Олли. Следом с видом завоевателя, высоко подняв подбородок и уперев руки в боки, вышагивал Пит.
— И вам того же, — поклонился Уткинс. — Чем обязан? Может, чайку?
Репейник сурово поправил пистолеты за поясом.
— Насколько я понимаю, чаем тут дело не обойдется. У моего друга разговор серьезный.
Пожилой невысоклик осторожно поинтересовался:
— А что случилось?
— Пока еще ничего, — грозно продолжал адмирал Эль-Бурегасского флота. — Но говорят, что вы, уважаемый папаша, будучи не в состоянии самолично решить судьбу своей дочери, перекладываете ответственность на плечи членов Объединенного Совета. Каково? Да еще прошения туда пишете! Нам там что, совсем заняться нечем?
Пит постепенно входил в раж.
— Я, как представитель четвертого народа Коалиции… — начал он.
При этих словах папаше Уткинсу сразу захотелось занять пространство под кроватью.
Но тут Олли жестом остановил Репейника.
— Уважаемый господин Уткинс! Прежде чем будет назначена ваша явка в Совет, я предпочел бы, как говорят моряки, договориться на берегу.
— Явка… Зачем явка? — испугался мирный огородник. — Не надо никакой явки!
— Тогда скажите, вы все еще возражаете против моей женитьбы на вашей дочери Тине?
— На Тине?
— Да, на Тине Уткинс.
— Вообще-то, я никогда и не возражал… Но понимаете, традиции все-таки…
— Значит вы, папаша, не против? Хорошо! — Питти направился к двери. — Тогда я позову вашу дочь.
Тина, все это время скромно стоявшая за порогом, вошла потупив глаза.
— Папочка, миленький, благословите нас с Олли!
— Ну что ж, — папаша Уткинс опасливо посмотрел на представителя четвертого народа, протягивающего ему перо и бумагу. — раз вы так решили… А зачем бумага?
— Для отзыва прошения, — невозмутимо сказал Пит. — Впрочем, если вы настаиваете на своем выступлении, я Совету доложу.
— Нет, нет, я совсем не настаиваю, — замахал руками Уткинс и посмотрел на сияющих Олли и Тину. — Дети мои, я вас благославляю!
Тина бросилась в пляс.
— Ура! У нас будет свадьба!
— А куда ж она денется, — уверенно произнес Репейник и скрепил руки будущих родственников. — Ну что, через месяц? Чур — я шафер.
Подождав, пока Олли исполнит очередную порцию «нерасставашек», Пит отвел его в сторонку и тихо произнес:
— Свадьба — это просто замечательно, Олли… Да только я за другим сюда прибыл. Мне нужен Горх…