В последние дни Барнабас без конца хвастал, как разживется, продав Агнес турецким работорговцам. В Шварцвальде он собирался войти в русло Дуная, по которому они за два или три месяца добрались бы до Черного моря. Но чем ближе они подходили к Страсбургу, тем сдержаннее становился барышник в своих посулах. По обоим берегам Рейна множились предвестники неизбежной войны. Чуть ли не каждый день Агнес видела с лодки охваченные огнем церкви, монастыри и крепости. Жертвами пожаров становились также селения и крестьянские подворья. По широким трактам вдоль берега все чаще показывались отряды ландскнехтов. Длинные их колонны змеились через луга и с барабанным боем и под звуки труб маршировали навстречу крестьянам. Во время немногочисленных остановок, когда требовалось пополнить провиант, их достигали ужасные слухи о сожженных полях, массовых насилиях, убитых крестьянских детях и кровожадных ландскнехтах. Но казалось, что крестьяне действительно готовы идти до победного. В Швабии, в городке Вайнсберг, они прогнали сквозь строй самого графа — между прочим, зятя кайзера Максимилиана. Крупный город Штутгарт, по слухам, уже захвачен, и все больше территорий оказывалось в руках мятежников. Агнес часто вспоминала Матиса и о том, что тот неустанно предрекал.
Скоро времени правящих наступит конец.
Так, значит, вот он, этот переломный момент?
Агнес осторожно переставляла ноги, стараясь не скрипеть досками. Марек, Сопляк и Барнабас, закутанные в рваные одеяла, спали на пристани возле лодки. Барышник храпел, как десяток лесорубов. Агнес видела, как вздымалась его волосатая грудь. Сторожем на палубе остался один Самуэль. Но голова разбойника клонилась вперед, изо рта свисала тонкая ниточка слюны. Он был неопасен.
В отличие от Сатаны.
Обезьянка свернулась на одной из передних скамей. В темноте было не разглядеть, открыты ее злобные красные глазки или нет. Скорее всего, это выяснится, только когда зверек поднимет шум. Но рискнуть все же стоило.
Агнес уже поравнялась с обезьяной. От сундука ее отделяла всего пара шагов. С беззвучной молитвой на устах женщина по-кошачьи прокралась мимо Сатаны.
Одна из досок скрипнула.
Агнес словно оцепенела, но обезьяна ее уже услышала. Она поднялась и, тихонько фыркнув, попыталась прыгнуть к Агнес на плечо, однако поводок на шее всякий раз отдергивал ее назад. Непрерывное скобление когтей по доскам слышалось оглушительным скрежетом.
Агнес торопливо вынула из-за пазухи горсть орехов, припрятанных за последние дни, и сунула Сатане под нос. Сначала обезьяна взглянула на них с недоверием, но потом с удовольствием принялась за угощение. Агнес облегченно вздохнула. Хоть на какое-то время зверь оставит ее в покое.