Чем эта шлюха Дафни заработала себе на жизнь? Морин Бэчелор рассказывала, что раньше она была адвокатом. Адвокатом, который работал в качестве советника одной крупной компании. Не простым юрисконсультом. Это наверняка пригодится, думала Розмари, когда она вздумает помочь Алану с разводом. Этого нельзя допустить. Не стоит даже думать об этом. Сейчас ей нужно было думать лишь о том, как проникнуть в тот ненавистный дом на Га-мильтон-террас. И так, чтобы никто из них не открывал ей переднюю дверь. Об этом визите никто не должен знать — ни дочь, ни сын, ни внучки. В будущую среду они должны увидеть ее спокойной и выдержанной. Возможно, она будет сидеть за своей вечной швейной машинкой и строчить очередной шов на очередном платье. Она должна вбить себе в голову, что Алан вернется к ней. И она скажет им об этом, когда они приедут.
— Он вернется.
Никто не спросит, примет ли она его обратно. Все будут слишком расслаблены. Ее любовь к ним, главная движущая сила ее существования, переросла в негодование. Розмари никого не хотелось видеть. Все, чего ей хотелось, это продумать ситуацию с разных сторон и составить план проникновения в тот дом. Она не станет торопиться. Спешкой здесь не поможешь. В конце концов, сейчас время работало на нее, а не только на Алана, и она могла все тщательно рассчитать.
Обязанность навещать стариков и заботиться о них обычно прекращается сама собой, когда человек сам стареет. Возможно, это происходит в возрасте от пятидесяти до шестидесяти лет. Но не старше, размышлял Майкл. Не тогда, когда человеку уже под восемьдесят или под девяносто. Молодому посетителю — в данном случае ему — было около семидесяти. Он поднялся наверх, зашел в комнату Вивьен и громко произнес, встав у края кровати:
— Если полмира доживает до восьмидесяти пяти — восьмидесяти восьми лет, почему ты должна была умереть в пятьдесят? Если я так переживал, так заботился о тебе, почему ты оставила меня? Почему мне теперь приходится заботиться о людях, до которых мне нет никакого дела?
Он имел в виду отца и Клару Мосс. Клара в этом смысле вызывала у него куда больше сочувствия. Ночью ему приснился отец в той ужасной футболке с черепом. Во сне он отправился по магазинам, и всюду ему мерещились ухмыляющиеся черепа. Череп стал модным украшением. Ему приснилась женщина с черепами на черных мокасинах, с черепами-сережками, ну и конечно, в футболке, как у его отца. Это его несколько озадачило, потому что женщина в мокасинах была пожилой, если не того же возраста, что и отец — кто же она такая? Такой наряд для тридцатилетнего мужчины сошел бы за вполне приемлемый, но зачем старику или той женщине напоминать о близкой кончине?