- Да, боюс, временьи на дружескую беседу у нас ньет. - Понимающе кивнул помощник капитана порта. - Обстоятельства таковы... впрочьем, пройдемтье. Сами увидитье.
Не знаю, чего ожидали от нас, но оказавшись в полицейском холодильнике, и Орсон и генерал Стормунд с помощниками, наблюдали за нашей реакцией на вид трупа с таким вниманием, словно ждали, что кто-нибудь из нас тут же обольется слезами и признается в жестоком убийстве контрабандиста.
А в том, что это убийство, сомнений у меня не было.
- Ну что, герр Старицки? - Нарушил тишину Орсон.
- Увольте вашего патологоанатома. - Пожал я плечами.
- Извинитье? - Брови портового служащего полезли вверх. - Я, кажется, вас не очьен поньял.
- А что тут непонятного? Убили грешного, а патологоанатом дал неверное заключение.
- Вобче-то, я хотьел спросить, знаком ли вам сей господин... - Протянул Орсон. - Провестьи опознание, если позволите, но... а с чего вы взьяли, что этот человьек был убьит?
Вместо ответа, я ухватил руку трупа за предплечье и развернул ее так, чтобы стоящим в паре метре от нас свеям были видны характерные синяки на запястьях.
- На другой руке, точно также. - Прокомментировал я. - Его держали, чтобы не вырывался... А убили...
Я внимательно осмотрел предплечье, затем другое... А потом склонился над головой контрабандиста. Повернув ее так, чтобы свет мощной лампы, висящей над прозекторским столом, хорошенько осветил шею и, углядев предмет поисков, я торжествующе щелкнул пальцами.
- Вот, след инъекции. Что за яд, не скажу, но без него точно не обошлось.
Пока я осматривал тело, Орсон что-то быстро говорил генералу, отчего тот вдруг принялся наливаться какой-то неестественной краснотой. В конце концов, он нервно мотнул головой и, не обращая никакого внимания на продолжающего говорить портового чиновника, шагнул к столу.
Внимательно осмотрел запястья, потом жестом попросил показать ему место укола и, чуть не уткнув в него свой мясистый нос, долго рассматривал еле заметную точку на шее контрабандиста. Наконец, генерал выпрямился и резко рявкнул какую-то фразу. Дежуривший у дверей адъютант тут же взял под козырек и слинял из прозекторской, только сапоги по кафелю защелкали.
И тишина. Но, через минуту в зале вновь раздался звук шагов, на этот раз сдвоенный, и в прозекторскую ввалился тот же адъютант в сопровождении невысокого, пухлого человека, то и дело промокающего потеющую лысину огромным носовым платком.
Дальше был театр. Генерал рычал и тыкал пальцем то в синяки, то в шею трупа, а патологоанатом только разводил руками и почти неслышно что-то блеял в ответ, время от времени хватаясь, то за сердце, то за пенсне.