– Слушай, Михалыч, ты как-то мне говорил, что при виде крови тебя будто бы мутит? – невинным голосом спросил он замполита.
– В каждом враче сидит латентный садист! – огрызнулся офицер, – мог бы и не напоминать. Не до страхов сейчас было! Как-нибудь в другой раз я тебе покажу, как падаю в обморок при виде крови! – пообещал Петр Михайлович.
Врач поднялся на ходовой, доложил по радио о состоянии раненого, получил рекомендации от хирурга гарнизонного госпиталя.
Тем временем корабль вовсю несся ко входу в залив, где его должен был встречать медицинский катер с бригадой врачей.
Машины держали заданные обороты. Корабль, врезавшись острым килем в волны, взрезал воду форштевнем, за кормой вились встревоженные чайки, выглядывая в кильватерной струе мелкую рыбешку.
И вот тут началось! Сначала что-то произошло с фильтрами, и давление масла упало, затем сорвало престарелый дюрит системы охлаждения. Скорее подсознательно, старослужащий матрос Дмитрий Байбаков кинулся устранять аварию, хватаясь голыми руками за разогретое железо, пробиваясь сквозь струи горячей воды. Но не отступал, пока не подошли еще ребята, и не бросили матрац на фонтан кипятка. Возбужденно, моряки умело работали, зная о том, что в столовой умирает их раненный ровесник. И вот тут уже не до волдырей. И не до горячего железа и воды. Потом подлечимся!
Механик вместе со своими старшинами команд и тут же развили кипучую деятельность. Скорость значительно снизилась, правую машину пришлось остановить.
Командир, приняв доклад механика, сказал только: – Георгий Андреевич! Устранить неисправность и доложить о готовности!
Опытный моряк, он понимал, что ругаться, торопить, принимать личное деятельное участие, даст только обратный эффект. Руководящее вторжение в работу лишь усиливает нервозность и продлевает время устранения аварии. Закон!
А он привык доверять своим офицерам! Специалисты должны просто делать свое дело! А они сами знают – как!
В машинном отделении расторопно шла работа. Заглянул Кайрин, нашел взглядом командира БЧ-5. Тот сказал: – сладим, не впервой, минут тридцать надо. Однако уже через двадцать минут дали пробные обороты.
– Товарищ командир! Неисправность устранена силами личного состава. Механизмы могут использоваться без ограничений! – доложил капитан-лейтенант.
– Есть! – принял доклад командир и молча уставился на механика.
– А чего я сделаю? Техника потрепана, прямо как моя жизнь, ремонт тоже забыли когда уж и был, вот и делаем из… этого самого… – конфетку. Тут железо лопается, а уж резина… При помощи энтузиазма и какой-то матери. Вот этого добра еще хватает, а то вот скоро на прогулочный пароход или в монастырь куда подамся, обрыдаетесь!