С другой стороны кровати на стуле сидел Кельтар. Его тяжелый взгляд заставил меня съежиться, словно я в чем-то провинилась. Под левым глазом архидемона красовался уже пожелтевший синяк, а правая щека была располосована чьими-то когтями.
— Кто это тебя так? — прокаркала я, удивившись тому, как жутко звучит мой хриплый голос.
Кель дернулся как от удара.
— Ты.
У меня упала челюсть. Когда я успела его так разукрасить? И, главное, зачем?
— Я? — мой вопрос заставил его криво усмехнуться.
— Ага. В порыве страсти.
Убийственно серьезен. И от этого мне стало не по себе. Хотя явно что-то недоговаривает — «страсть» отозвалась в нервах тянущей болью, подтверждая, что как минимум конец предложения был ложью. Порой ощущать Истину — не самое приятное умение, особенно когда ментальная чувствительность на пределе, а каждая недоговорка подобна раскаленной игле в позвоночнике.
Вот только про то, что это я так «облагородила» лицо Келя, демон явно не солгал. Но когда? Отвернувшись, я с силой сдавила виски руками и задумалась. В голове творился кавардак похуже, чем в подвале после генеральной уборки. Все перемешалось, и я не могла вспомнить, как, собственно, отключилась.
В тщетной попытке что-нибудь понять я прислушалась к своему телу. Мышцы ныли, словно я несколько часов носилась по болотам, таскала тяжести или подрабатывала девочкой для битья. Глаза болели и чесались, кожа на щеках саднила и словно натянулась, грозя вот-вот лопнуть, из чего можно было сделать вывод, что я плакала. В затылке поселилась тупая пульсирующая боль, а во рту, несмотря на выпитую бутылку воды, властвовала Трещащая Пустыня.
— Я напилась и устроила истерику? — с сомнением предположила я, но версия даже мне самой казалась абсурдной.
С алкоголем я баловалась редко, тем более, повода, насколько я помню, не было. Да и напившись, я обычно скромно засыпала при первой же возможности, не буяня и не устраивая массовых разрушений.
— Почти, — уклончиво ответил Кельтар, старательно глядя мимо меня. — Сначала была истерика, а потом уже мы с Дисом тебя напоили, чтобы успокоить.
Я охнула, на удивление резво сопоставив свои ощущения со словами архидемона и сделав неутешительный вывод.
— Вы что… залили в меня русалочий виски?
— Случайно, — пробормотал Кель.
Я закрыла лицо ладонями, пытаясь привести мысли и чувства в порядок. Коктейли и виски — ядерная смесь, от которой просыпаются самые тайные и тщательно скрываемые желания. Обнаженная душа, ведомая чистыми инстинктами, превращает человека или нелюдя в лишенное каких-либо тормозов чудовище. Со мной такое уже случалось несколько лет назад, и я до сих пор не смогла добиться от Диса признания, что за желание двигало мной. Он просто мрачнел и умолял никогда больше так не делать.