— А мне кажется, на Люлео не придется накладывать познание истины, — молвил Святозар. Он медленно поднялся с ложа, пошевелил затекшими от сна плечами, и, взяв с сиденья белый опашень, принялся его одевать. — Он истинный гавр, — добавил он морг спустя, — такой же, как и его сын Вейрио. Только он просто никому не доверяет, и наверно на то есть причины. Я думаю, засим Люлео будет прекрасным воеводой у тебя.
— Гетером, гетером, мой друг, — задумчиво произнес Аилоунен. — Воеводой, правителем буду я.
— Что ж и так не плохо, — улыбаясь в ответ, согласился Святозар и пошел к столу, на котором уже был приготовлен завтрак. Когда Аилоунен и Святозар поели и вышли из шатра, то солнце уже до середины выкатилось из-под линии горизонта и своими, не по-осеннему, теплыми лучами согревало и освещало землю. На ярком голубом небе не было не единого облачка, легкий ветерок трепал не только непослушные, длинные пряди волос Аилоунена, но и ласкал каштановые, волнистые волосы Святозара. Воздух, несмотря на замершую в нем торжественность и даже какую-то тревогу, был необычайно чист и свеж.
Зеленая трава долины, покрытая выпавшим перед рассветом мельчайшим дождем, теперь казалась, будто умытой, а оставшиеся на островерхих отростках капли переливались и поблескивали, как драгоценные каменья, в ярых солнечных лучах восходящего светила. Пампивий подвел к наследнику его белого с черной звездочкой во лбу жеребца. И пока Святозар садился на коня с нежностью поглаживая его белую гриву и вспоминая такую же гриву своего Снежина, ждущего его в далеком Славграде, Аилоунен убрал шатер, и сев на своего жеребца поравнялся с ним. Святозар и правитель, тронув поводья, в сопровождении ступающих позади них, выстроившихся в один ряд, воинов неспешно направились вперед, навстречу разместившемуся супротив них, невдалеке, воинству противника. Когда воинство стало разделять не больше четырех саженей, правитель придержал жеребца, и немедля, тоже самое, сделали Святозар и Лесинтий. И тотчас к ним неспешно подъехал Фонитий и остановился по левую руку от правителя. В руках у воина находился длинный шест, с треугольным ярко-красным с золотыми краями стягом.
Святозар повернул голову, посмотрел на этот стяг, и душа его радостно возликовала. Ведь это был тот стяг, под которым извечно шли в бой руахи, приолы и гавры. Он широко улыбнулся, и, обернувшись, глянул на стоявших позади них воинов новой жизни. Там верхом на лошадях стояли триста воинов в начищенных до блеска кольчугах и шлемах с выставленными вперед копьями в одной руке, и с круглыми, окрашенными в красный цвет, щитами в другой руке. Их лица были торжественно-серьезны, в них не было ни испуга, ни беспокойства, словно они были уверены в тех, кто идет впереди них, уверены в правильности своего пути. И душа наследника опять радостно возликовала, и вспомнил он, какими были эти воины, совсем недавно, и как быстро смогло измениться и их лицо, и их отношение к жизни, лишь только познали они истинную веру и сущих Богов! Затем Святозар перевел взгляд и посмотрел на тех, кто стоял перед ними. Воины противника были также как и они верхом. Середину войска составляла тысяча сомандрийцев и в них сразу проглядывались истинные ратники, стоящие стройными рядами в блистающих кольчугах и шлемах. В отличие от нелльских шлемов у сомандрийцев лица воинов были открыты, не было широкой пластины прикрывающей нос, в руках ратники держали луки с вставленными в них стрелами, которые были направлены в землю.