Пещера оказалась сквозным проходом в скале, запутанным настолько, что без ачжосси мы могли бы и не найти дороги. Выход с другой стороны был и шире, и приметней, но нас никто у него не ждал, а голоса преследователей едва доносились.
— Все, теперь спокойно можно идти, не боясь, — пробубнил себе под нос Яозу и улыбнулся. — Я-то не прочь с равнинниками встретиться, но раз тебе, Дже Хён, это не по нраву…
К моему разочарованию, дракон вспомнил обо мне и отпустил, но не успела я и шагу ступить, как поняла, что яма не прошла даром. Пока дракон меня нес и пока мы спешили скрыться от преследователей, нога не давала о себе знать. Но теперь стало ясно, что я ее подвернула.
Мой болезненный вздох привлек внимание мужчин, а гримаса рассказала больше, чем слова.
— Мелкая… — шумно выдохнул Дже Хён.
Он уже собирался меня отчитать, но Яозу перебил дракона, попытавшись сгладить напряжение:
— Спустимся, и я поведу такими тропами, что ни с кем встретиться нам больше не грозит. Можно не спешить. И тропки там ровненькие… Идти легко будет.
По лицу хозяина я видела, что его такой ответ не успокоил, он хмуро косился на мою ногу, а я, не в состоянии ничего с собой поделать, поджимала конечность, стараясь при этом не упасть.
— Садись. — Дже Хён кивнул на ближайший плоский камень, и я с облегчением к нему поскакала, радуясь, что мне в сумку Яозу не насовал ничего грохочущего.
Надеясь отдохнуть, я просто плюхнулась на камень и замерла, прикрыв глаза. Легче не стало, но хотя бы не приходилось опираться на больную ногу.
Дракон сбросил на землю свою сумку и присел передо мной на корточки. Я нахмурилась и попыталась отвернуться, но меня безжалостно сцапали за коленки и не дали совершить сей правильный маневр. Дальше произошло что-то абсолютно невозможное и возмутительное: Дже Хён, пусть и аккуратно, высвободил мою ступню из туфли и стащил носок, после чего принялся осматривать начавшие опухать суставы. Яозу смутился и отвернулся, делая вид, что его очень занимают заросли у входа в пещеру. Я краснела и бледнела, пока Дже Хён довольно больно тискал мою ногу. Он то поворачивал стопу немного вправо, то влево, то принимался осторожно массировать мышцы, а от его пальцев распространялась приятная прохлада.
— Ничего страшного, — подняв голову и посмотрев мне в глаза, сказал он, а я сидела, прикусив губу, краснея от стыда и сдерживая всхлипы.
Манипуляции привели к тому, что нога заболела еще больше. Заметив мое перекошенное лицо, Дже Хён обреченно вздохнул и произнес:
— Скоро все пройдет, а с болью мы что-нибудь придумаем.