Но Клесст уже сама побежала в свою комнату.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Уид, пораженный тем, как быстро Кейн пришел в сознание. Впрочем, в теле рыжеволосого гиганта всегда таился какой-то неиссякаемый запас сил.
Кейн уклончиво пробурчал:
— Чертова лихорадка, приходит и уходит. По большей части я с трудом различаю, где нахожусь… Могу поклясться, что никогда еще не был так серьезно ранен. Видимо, стрела была отравлена.
— Пусть Бредиас прочистит рану и наложит свежую повязку. Возможно, яд разъел уже весь бок…
— Позже. Я не хочу, чтобы рана снова кровоточила. — Кейн осторожно вытер лоб, стирая высохшую кровь и капли пота. — Я почувствую себя лучше, когда поем и чуть-чуть вздремну. Только пару часов, не больше. Пледдис недалеко.
— Думаю, мы можем рискнуть пробыть здесь до рассвета. Пледдис должен будет сделать привал. Сегодня луна Повелителя Демонов… — Уид на секунду умолк, а потом добавил: — Мы потеряли по дороге Фарассоса.
— Нет смысла его искать, — быстро сказал Кейн. — Не в эту ночь.
Обойдя второй этаж, Сет вернулся в зал.
— Никого не нашел, — сообщил он. — Только та худенькая девчонка. Я запер ее. Второй этаж пуст, а вот на третьем есть комната, в которой горит камин.
Кейн кивнул. Ему было трудно сосредоточиться; он чувствовал, что силы вновь оставляют его.
— Уид, расставь караульных так, чтобы они могли наблюдать за двором, — приказал он. — И здесь, внутри, тоже поставь кого-нибудь. Рядом с кухней — кладовая. Свяжи этих людей и запри их там. Убивать их незачем. Труп брось туда же… Женщин оставь, пусть уберут этот разгром. Сомневаюсь, что кто-нибудь еще здесь сегодня появится. Но если все-таки это случится — не поднимайте сразу ум… Женщины пускай приготовят нам поесть. Но повнимательнее с ними…
Он бросил взгляд на хмурое лицо Ионор.
— Ты ведь не попытаешься меня отравить, правда?
— Ты заслуживаешь куда более худшей участи, — вызывающе ответила она.
— Принеси мне еще одну бутылку, — попросил он насмешливо. — А на вертеле я вижу, между прочим, гуся…
Она неохотно повиновалась. Кейн следил за ее движениями, пока она осторожно к нему приближалась. Вспомнив что-то, он скривил рот в холодной усмешке.
— Садись, — бросил он.
Поскольку это было отнюдь не приглашением, Ионор уселась напротив, отодвинув стул, который он попытался было поставить к себе поближе.
— Неужели твои воспоминания так тягостны, а, Ионор?
Ее голос, на первый взгляд звучавший совершенно спокойно, на самом деле был пропитан ненавистью.
— Ты и твои бандиты напали на постоялый двор моего отца, перебили наших гостей, уничтожили мою семью, разграбили и подожгли «Гнездо Ворона». Ты отдал моих сестер своим людям на поругание, и смерть стала для них избавлением. Я слышала их крики, хотя мною занялся ты сам. Я до сих пор слышу их крики. Нет, Кейн! Тягостны — это слишком мягко сказано.