– Примерно десять гигов, – ответил Анатолий Ефремович
– Ну тогда и юмор давайте. Я без чувства юмора с таким чемоданом ума буду смотреться, как…
– …как корова на льду, – закончила за меня фразу Юлька.
– Да… – Анатолий Ефремович посмотрел на Юльку и, видимо, хотел сказал, что ей действительно не помешает чувство юмора, но промолчал.
Тут я вдруг вспомнила, что о цене мы еще не говорили, и немного напряглась. Анатолий Ефремович это почувствовал и начал первый:
– Ну а теперь поговорим о цене, – сказал он и назвал цену новенькой иномарки.
– Да вы с ума сошли, Анатолий, – прищурилась Юлька. – Где мы вам такие деньги найдем? – Но потом, немного подумав, добавила: – А в кредит никак нельзя?
– Ну почему нельзя? Можно. Конечно можно.
Тут оживилась я, мы обсудили с Анатолием Ефремовичем все детали и договорились встретиться через три дня, чтоб вживить чип и подписать договор.
Юлька все эти три дня ныла и пыталась меня убедить, что этот мужчина шарлатан, что мы не должны ему доверять, что она очень жалеет, что вообще затеяла все это, так как и юмора, и сексуальности у нее сверх нормы… Но через три дня, незадолго до назначенного часа Х, она была в моей квартире и торопила меня:
– Давай уже. Скорей! Мы опоздаем.
– Что, тебе не терпится стать чувственной? – шутила я.
Но она только нервничала и крутилась у зеркала.
Все документы мы подписали перед операцией. Чип нам вживили под общим наркозом, и он оказался совсем не таким, каким я его себе представляла. Он был меньше, чем серная шапочка на спичке.
Проснулась я, когда за окном было темно. У меня ужасно болела голова, просто раскалывалась. А Юлька сидела в кресле и пила кофе.
– Ну ты и соня. Я уже час как проснулась. Ну как? Парле ву франсе? – спросила она.
– Уи, – ответила я и дотронулась до головы.
– Вас что-то беспокоит? Как вы себя чувствуете? – спросил Анатолий Ефремович.
– Голова болит.
– Может быть, просто от обилия новой информации. Такое бывало.
– Пустая была твоя голова. Теперь придется привыкать мозги носить, – сказала Юлька, подошла ко мне и стала поправлять мою прическу.
– Слушай, ты такая лохматая! Прямо чудо в перьях!
– Чудо в перьях – это у петуха, – спошлила я, сама не понимая, что говорю.
– Ах! Я тоже эту шутку знаю! – удивилась Юлька и спросила у Анатолия Ефремовича: – Толик, а ты что, нам одну и ту же информацию по юмору поместил?
Толик покраснел.
Мне вдруг очень захотелось домой.
Анатолий Ефремович помог мне встать, вызвал для нас такси, и уже через час мы с Юлькой были у меня.
Юлька включила чайник. Я достала печенье.
– Все это, конечно, хорошо, я действительно чувствую себя и сексуальной, и чувственной, и… какой я там еще должна быть?